Спасенный любовью - Эшли Дженнифер - Страница 41

— Я бы умер с честью.

— Нет, ты бы умер в ужасе и унижении. А твои друзья уже забыли тебя. Они найдут другого горячего молодого человека, готового выполнить их поручение, и купят ему новый пистолет. Так что твоя жертва была напрасной.

— Неправда! Ты их не знаешь!

— Может, я не знаю их имен, но я знаю таких людей, как они. Я и сам был таким же когда-то. Я думал, что шотландцы могут вооружиться — со мной во главе — и освободиться от власти Англии. Но потом я понял, что слова обладают большей силой, и, убрав свой меч, стал политиком.

— Ты лживый ублюдок. Теперь ты с англичанами заодно.

— Это они так думают. — Харт невольно улыбнулся. — Так вот, дело в том, Дарраг, что я могу простить тебя за то, что ты стрелял в меня два раза. В Лондоне ведь это тоже был ты, да?

Дарраг молча кивнул.

— Я понимаю, парень, почему ты на это пошел. Когда-то и я мог стать на этот путь. Но я не могу тебе простить того, что ты ранил мою жену, — добавил Харт, грозно нахмурившись, и мальчишка снова поежился.

Было очевидно: Дарраг понял, что гнев герцога вызван не покушением на него, а ранением его жены.

— Этого не должно было случиться…

— Скажи, кто твои друзья, парень. Это они виноваты в том, что моя жена оказалась на полу в луже крови в свадебном платье. Им не избежать моего гнева.

Дарраг покачал головой:

— Нет, я никогда тебе не скажу…

Слова парня заглушил шум, доносившийся из-за боковой двери кабинета. Кто-то спорил с охранником, которого Харт поставил у этой двери.

— Минутку, — произнес Харт и, поднявшись, направился к двери.

— Вы немедленно впустите меня! — раздался голос Элинор. — Он мой муж, и он там с убийцей! Немедленно отойдите в сторону!

Охранник что-то пробормотал, и тут Харт резко распахнул дверь.

Элинор, стоявшая у двери, взглянула на мужа с явным осуждением. На ней был халат из парчи, рука ее висела на перевязи, а через плечо была перекинута толстая рыжая коса. Она попыталась проскользнуть мимо Харта в кабинет, но муж придержал ее.

— Элинор, отправляйся обратно в постель.

— Нет, Харт Маккензи. Я хочу знать, что это за маль…

— Я занимаюсь этим делом. — Герцог внимательно посмотрел на жену, и его сердце тревожно забилось. Лицо Элинор пламенело, а глаза блестели. Она, возможно, уже немного оправилась после ранения, но он мог потерять ее из-за лихорадки — как потерял Сару и сына. — Иди наверх, Эл. Я потом все тебе расскажу.

Несколько секунд Элинор молча смотрела на него, потом вдруг с удивительным для раненой проворством поднырнула под его руку и вошла в кабинет. Харт тут же последовал за ней.

— Святые небеса! — Элинор в изумлении уставилась на Даррага. — Сколько тебе лет?

— Его зовут Дарраг, — сказал Харт, подходя к столу. — Он как раз рассказывал, что не хотел тебя ранить.

Элинор даже не взглянула на мужа.

— Дарраг? А дальше?.. Наверняка у тебя есть фамилия.

Парень посмотрел на Элинор с вызовом, потом вдруг смутился и пробормотал:

— Фицджеральд, мэм.

— Откуда ты?

— Из Баллимартина, мэм.

— Господи, как ты далеко от дома!

— Да, мэм.

— А твоя матушка знает о фениях?

— Она умерла.

Элинор опустилась на свободный стул, а Харт по-прежнему стоял у стола.

— Умерла? Очень жаль, парень. — Элинор вздохнула. — А кто-нибудь из родни у тебя есть?

— Сестра. Она вышла замуж и уехала в Америку.

— А почему ты не уехал с ней в Америку? — спросила Элинор с явным любопытством.

— Не хватило денег.

— Ясно. — Она кивнула. — Выходит, ты хотел застрелить герцога, но по ошибке попал в меня? Представляю, как трудно тебе было прицелиться. Знаешь, я не слишком виню тебя за то, что ты хотел убить герцога, потому что он иногда бывает невероятно заносчивым. Но я очень сердита на тебя за то, что ты испортил мою свадьбу. Не говоря уже о подвенечном платье… Мои невестки все пальцы себе искололи, чтобы все в нем было идеально, и сейчас они ужасно расстроены.

— Думаете, мне не все равно? — пробурчал Дарраг.

— Не все равно, парень, — Элинор покачала головой. — Ведь все, что ты делаешь, касается кого-то в той или иной мере, даже если ты этого сразу не понимаешь. Ты поднял пистолет и еще до того, как произвел выстрел, изменил жизнь всех присутствовавших. Каждый из них узнал страх и неуверенность. Там, где люди чувствовали себя в безопасности, вдруг возникла угроза. В зале находились дети, в том числе — совсем крошки. Между прочим, ты должен радоваться, что братья удержали Йена Маккензи, который был готов открутить тебе голову за то, что ты подверг опасности его маленьких сына и дочку.

Дарраг судорожно сглотнул.

— Йен Маккензи? Тот, который сумасшедший?

— Каждому бы стать таким сумасшедшим, как Йен Маккензи. Но даже Йен, увидев, что ты ребенок, не стал больше порываться, чтобы расправиться с тобой.

— Я не ребенок! Проклятая англичанка…

— Не груби, парень, — проворчал Харт.

— Конечно, ребенок, — сказала Элинор. — И между прочим, я не англичанка. Я до мозга костей шотландка из Нагорья. — Тут она перешла на шотландский говор, причем говорила с сильнейшим горским акцентом. — В моей семье нет ни одного англичанина, ясно?

— Врете! — заявил Дарраг. — Мне все про вас рассказали. Ваша прабабка отдалась англичанину, чтобы дать титул своему отродью. Поэтому ваш папаша стал графом. Так что вы с ним — англичане.

К удивлению Харта, Элинор расхохоталась.

— О Господи! Неужели эта история все еще ходит по кругу? А люди верят чему угодно, правда? Давай я расскажу тебе, парень, как все было на самом деле.

Откинув за спину огненно-рыжую косу, Элинор продолжала:

— Во-первых, это была моя прапрабабка. Ее муж, братья, отец и братья ее мужа — все они ушли сражаться с Мясником при Куллодене и все до единого пали в бою. А моя прапрабабушка Финелла осталась одна в своем огромном доме. Англичане, увидев, что такое чудесное поместье, как Гленарден, осталось без мужчин, решили прибрать его к рукам. Но моя прапрабабка сказала, что оно — ее законная собственность. Шотландская земля может переходить по наследству женщинам. И раз ее муж был землевладельцем, то выходит, что теперь землевладелицей стала она. Англичанам это ужасно не понравилось. Они считали, что раз победили горцев, то горцы должны преклонить колени. И тогда эта молодая девушка — моя прапрабабка была моложе, чем я сейчас, — бросила англичанам вызов, заявив, что земля принадлежит ей и ее будущим наследникам. А один английский полковник сказал: «Выходи за меня замуж, я поселюсь здесь, и ты тоже сможешь тут остаться, а наши дети унаследуют эту землю». Моя прапрабабка подумала и согласилась. И этот человек перебрался к ней жить. Англичане же ужасно обрадовались, что полковник сумел заставить Финеллу подчиниться их требованию, и дали ему титул графа. Он стал графом Рамзи, хотя на самом деле Рамзи — это девичья фамилия Финеллы. Вскоре после свадьбы полковник умер, а у моей прапрабабки родился ребенок, сын, который стал графом.

Дарраг хотел что-то сказать, но Элинор резко вскинула руку — мол, не перебивай. Все мужчины, находившиеся в комнате, внимательно слушали историю Элинор, а та — уже без горского акцента — продолжала:

— У Финеллы был секрет, который она унесла с собой в могилу, — рассказала об этом лишь сыну, когда он достаточно подрос, чтобы понять что к чему. Она узнала о своей беременности вскоре после того, как ее первый муж ушел на войну. То есть ее сын был сыном ее шотландского мужа. Но Финелла ввела англичан в заблуждение, заставив поверить, что ребенок родился от полковника, чтобы по английскому закону он мог унаследовать Гленарден. Англичане так никогда и не узнали, что ее сын не был в действительности сыном англичанина. Он был чистокровным шотландским горцем, из клана Рамзи по материнской линии и из клана Маккейнов — по отцовской. А мой отец, как непрямой потомок этой смелой женщины и ее маленького мальчика. Так что не нужно считать нас проклятыми сассенахами, Дарраг Фицджеральд.