Звездный рыцарь - Шаганов Андрей - Страница 102

— Мы считали тебя погибшим вместе с этой планетой, — добавил рыцарь, похожий на Исаакиевский собор в Ленинграде. — Планета взорвалась, как бочка с порохом, и до сих пор ты считался пропавшим без вести.

Но Рададор поднял руку, дабы остановить возможную дискуссию, и продолжал:

— Вот юноша, который может занять мое место в строю, ибо сам я недостоин более быть в рядах звездных рыцарей. Я сам наложил на себя пожизненную епитимью, но в знак уважения к моим прошлым заслугам прошу выслушать и, если Совет найдет это целесообразным, принять моего ученика в орден.

На некоторое время над полем повисла тишина. Ветер усилился, и массивные полупрозрачные панцири, казалось, раскачивались под его порывами. За спиной Олега хлопал полами чей-то плащ. Но молодой человек не мог оглянуться и дать команду роботам попридержать свою одежду.

— Что же, — наконец прогудел Великий Магистр. — Посмотрим, какой ты учитель. Посмотрим по твоему ученику, чего ты еще стоишь. Но помнишь ли ты, что ожидает кандидата, не прошедшего испытания?

— Надеюсь, что вы даже не вспомните об этом, когда примете экзамен у моего ученика.

— А ты знаешь, что ждет тебя, если твои знания, чувства или умения окажутся неприемлемыми? — обратился «Исаакий» к Олегу.

— Да, — просто ответил молодой человек, — в этом случае меня ждет смерть или изгнание — по выбору. Но я уже перешел свой Рубикон, и обратного пути у меня нет.

— Смел, — отметил кто-то из рыцарей, стоящих на левом фланге.

Снова стало тихо. По всей видимости, рыцари совещались, используя каналы, недоступные пока Олегу. Башни их шевелились, несколько раз мелькнул зеленой молнией лазерный луч. Тишина стала вдруг настолько полной, словно лопнули барабанные перепонки или атмосфера разрядилась настолько, что перестала проводить звуковые волны. Олег даже перестал ощущать биение своего сердца. Казалось, что Вселенная умерла и более никогда не возродится, что последние лучи света оборвались у далеких звезд и россыпи огоньков, оживляющих черноту ночи, вот-вот погаснут. Не было ни холодно, ни тепло — энергия, ранее сконцентрированная в светилах, равномерно распределилась по всей этой растворенной в вакууме кашеобразной массе, где могли теперь соседствовать на одинаковых правах амеба и человеческий мозг. Огонь и вода, земля и воздух смешались между собой и стали неким разреженным коктейлем, лишенным всякого смысла и назначения.

Олег вдруг почувствовал, как возносится вверх, и земля, вместе с его учителем и неподвижно стоящими роботами, проваливается в пучину небытия. Полет длился всего мгновение, и вот он оказался на уровне башенных телекамер рыцарей. На мгновение ему показалось, что он некое насекомое, тщательно изучаемое под микроскопом. Взгляды космических воинов пронизывали Олега насквозь. Но в них не было враждебности. Можно было подумать, что бронированные маски вдруг ожили и стало возможным прочесть на них выражение лиц рыцарей. На одних было любопытство, на других — участие, а кто-то даже подмигнул Олегу в инфракрасном диапазоне так, чтобы не заметили остальные. Один только Великий Магистр был торжествен и бесстрастен.

— Что ждет тебя, если ты выдержишь испытание? — прогремел он.

— Одиночество и смерть, — без запинки ответил Олег и тут же испуганно перепроверился: верно? Да, все верно.

Великий Магистр медленно приподнялся над остальными и вдруг выбросил перед собой два мощных манипулятора, любым из которых он мог бы без особого напряжения переломить, как карандаш, Останкинскую телебашню. Гигантские захваты качнулись над самой головой Олега, но он, зная, что все это — часть ритуала, не дрогнул. Манипуляторы медленно опустились до уровня ног Олега и, расправившись со скрежетом, соединились в прямоугольную площадку.

«Ого! — мысленно воскликнул Олег. — Здесь и в баскетбол сыграть можно, только корзины повесить!»

Он осторожно, боясь поскользнуться, ступил на сверкающую полированной сталью ладонь Великого Магистра.

— Встань на середину! — прогремело сверху.

Олег повиновался. В центре площадки вдруг возник уже знакомый по первому посвящению факел, из которого вырывалось, гудя, почти неподвижное белое пламя. Тут же лежал длинный меч с прихотливо змеящимся лезвием, похожий на ритуальный малайский крис. Этот предмет Олег тоже уже однажды видел и с содроганием вспомнил, как применил его Рададор.

— С черными символами ты уже знаком, — произнес Великий Магистр. — Теперь подними красные.

Олег увидел перед собой большой кубок с двумя витыми ручками по бокам и щит в виде ромба. Как учил Рададор, он повесил меч на пояс, щит — за спину, в правую руку взял факел, гудящий атомным пламенем, а в левую — чашу, наполненную прозрачной как слеза жидкостью. Проделав все это, молодой человек взглянул на Великого Магистра и по слегка дрогнувшим чертам его удивительной маски определил, что первый ритуал исполнен правильно.

— Ты вступаешь на путь одиночества и лишений, — пророкотал Великий Магистр. — Ты никогда не заимеешь подруги и не увидишь своих потомков. Твоя жизнь будет жизнью аскета и отшельника. Твой старый дом канет в небытие, а новый станет лишь временным обиталищем. Для этого ты должен умереть и возродиться. Прошел ли ты это?

— Да, — утвердительно кивнул Олег, глядя прямо в узкие щели амбразур на башне.

— Готов ли ты разделить все тяготы бессрочного похода со своими новыми товарищами?

— Да, — снова кивнул Олег. — Я готов!

Над головой его со свистом пронесся сверкающий золотом плоский треугольник с отверстием посередине. Олег увидел снизу его бешено крутящуюся плоскость и остро отточенные грани, но не дрогнул, зная, что даже если он не выдержит испытания, то это ужасное орудие смерти настигнет его только в самом финале. Каждая сторона треугольника была не менее десяти метров в длину, но диаметр отверстия посередине не превышал полуметра. Вращение треугольника замедлилось, и он начал плавно опускаться вниз, на Олега. Движение было быстрым и точным, и одновременно с тем, как края отверстия коснулись плеч молодого человека, вращение прекратилось. Когда плоскость треугольника проходила на уровне глаз Олега, он успел заметить, что толщины в нем не будет и одного миллиметра.