Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 529

   Делегации разместились в новом отеле, построенном на острове по совместному советско-греческому проекту. Встретившись с Хрущёвым, президент Эйзенхауэр одобрил выбор советской стороны:

   – Вы были правы насчёт Санторини, господин Первый секретарь. Действительно, чудесное место.

   – Я плохого не посоветую, господин президент, – ответил Хрущёв. – Кстати, у меня для вас небольшой подарок.

   Он повернулся к своему помощнику по дипломатическим вопросам Олегу Александровичу Трояновскому, взял у него небольшую деревянную шкатулку и передал президенту.

   – Перед нашей встречей с Вами, господин Президент, советские ученые, инженеры, техники и рабочие порадовали нас запуском ракеты на Луну. Мы не сомневаемся в том, что замечательные ученые, инженеры и рабочие Соединенных Штатов Америки также доставят свой вымпел на Луну. Советский вымпел, как старожил Луны, будет приветствовать ваш вымпел . (источник http://www.bbc.com/russian/russia/2009/09/090929_khrushchev_usa_visit)

   Он открыл шкатулку. В ней, на голубоватом бархате, покоился сверкающий шар, составленный из пятиугольников нержавеющей стали, с гербом Советского Союза и надписью «СССР, сентябрь 1958 г.»

   (В реальной истории – сентябрь 1959 г, но из-за многочисленных аварий вымпелы неоднократно переделывались на разные даты пуска. В АИ, за счёт тщательной отработки ракеты, на вымпелах удалось существенно сэкономить)

   Президент задумчиво взвесил на ладони прославленный на тысячах газетных страниц массивный лунный шарик, солнечный луч празднично блеснул на его отполированных гранях.

   – Благодарю вас за уникальный подарок, господин Первый секретарь. Я передам его в музей моего родного города Абилина, чтобы люди могли видеть его, – ответил Эйзенхауэр.

   В действительности, президент был взбешён – хрущёвский «подарок» стал ещё одним напоминанием о техническом бессилии Америки в схватке за престиж с более слабым в технологическом отношении противником.

   Репортёры тут же сообщили новость о подарке Хрущёва во все газеты и телеканалы. Вернер фон Браун, комментируя сообщение о попадании в Луну, сказал: «Я убежден в том, что, если Россия немедленно остановится, мы сможем догнать ее через один, два или три года »

   Как и предсказал Гертер, переговоры с самого начала пошли трудно. Премьер Турции Мендерес, чувствуя поддержку Эйзенхауэра, требовал безоговорочного вывода греческих войск с «оккупированной территории».

   В ответ премьер Караманлис выложил на стол переговоров более двух десятков цветных фотографий, где были запечатлены свидетельства турецкого геноцида. Хрущёв, внимательно следивший за Эйзенхауэром и Гертером, обратил внимание на их реакцию. Президент помрачнел и стал выражаться заметно суше, говоря о Турции или обращаясь к премьеру Мендересу. Гертера и вовсе передёрнуло.

   Король Павел в ответ на претензии Мендереса заявил, что Турция оккупировала греческую территорию с 1453 года, на протяжении этого периода неоднократно устраивала геноцид греков и других нетурецких национальностей, в частности – армян.

   При этих словах Анастас Микоян тут же поддержал короля, и привёл несколько цифр, характеризующих масштабы турецкого геноцида армян в 1894-1896, 1907, и 1914-1915 годах. Хрущёв для себя отметил, что Эйзенхауэр явно не был подробно знаком с этой стороной вопроса, и приведённые Микояном факты произвели на президента сильное впечатление.

   – Согласен, все приведённые факты являются серьёзнейшими преступлениями против мирного населения, – согласился Эйзенхауэр. – Но ссылаться на события 500-летней давности в середине 20 века просто несерьёзно.

   – Господин президент, Смирна оставалась греческим городом до 1922 года, – возразил Павел. – Всё побережье Анатолии испокон веков было греческим, и мы всего лишь вернули себе то, что принадлежит нам по праву. Константинополь – не просто греческий город, он имеет важнейшее значение для всей греческой нации. Турция фактом геноцида 1955 года в Стамбуле нарушила условия Лозаннского договора 1923 года, в котором было зафиксировано право христианского населения не покидать город. Напомню, что в Стамбуле до 1955 года жило не более 55 процентов мусульман, а в Эдирне – и вовсе 40 процентов. Остальное население было христианами. Турция целенаправленно проводит политику вытеснения христианского населения. Эта преступная практика не могла более продолжаться.

   (факты по https://ru.wikipedia.org/wiki/Зона_проливов)

   – Если бы речь шла только о принадлежности этого козьего выпаса, который вы именуете Анатолией! – буркнул Эйзенхауэр. – Какого чёрта вам пришло в голову отдать проливы красным?

   – А какого чёрта Соединённые Штаты и другие наши союзники по НАТО не сочли нужным вмешаться и остановить резню греков? – так же резко ответил король. – Мы несколько раз обращались с просьбами в Совет НАТО, и в прошлом году, и в нынешнем! Наши русские братья по вере пришли нам на помощь, из чисто христианского сострадания, хотя вы называете их «безбожными коммунистами» ! А «добрые христиане» из США и Англии даже не почесались! Передача проливов под совместный контроль Греции и Советского Союза – эта та необходимая малость, которой мы только и можем отблагодарить русский народ за его милосердие и помощь.

   – Советские и греческие войска должны немедленно покинуть турецкую территорию! – заявил премьер Мендерес.

   – Да ну? А если нет? Тогда что? Попробуете выбить нас из проливов? – усмехнулся Хрущёв. – Желаю удачи!

   – Там, где находятся греческие войска – греческая территория, – жёстко ответил король Павел. – Свои права на Анатолию и Румелию вы потеряли, когда начали резать греков.

   – Господа, господа!! – вмешался госсекретарь Гертер. – Так мы ни до чего не договоримся! Давайте сбавим накал страстей и поговорим спокойно!.

   Однако в первый день ни о чём договориться так и не удалось. Утомлённые долгой бесплодной беседой переговорщики покинули конференц-зал отеля и проследовали в бар.

   – Господин президент, у меня есть к вам разговор, который не касается греко-турецких отношений, – сказал Хрущёв.

   – С удовольствием поговорю о чём-нибудь другом, – устало улыбнулся Эйзенхауэр. – Эти упёртые козопасы мне уже надоели.

   – А не пройтись ли нам по берегу? – вдруг предложил Хрущёв. – Здесь, говорят, прекраснейшие закаты. Возьмите свою охрану, а я возьму свою.

   Лидеры сверхдержав вышли из отеля, сопровождаемые переводчиками и охраной. У выхода их встретила толпа вездесущих репортёров, защёлкали камеры, засверкали вспышки. Никита Сергеевич сделал знак двум мужчинам, ожидавшим неподалёку.

   – Господин президент, в составе советской делегации есть несколько крупных учёных. Позвольте представить вам члена-корреспондента Академии Наук СССР, известного вулканолога Бориса Ивановича Пийпа, и доктора биологических наук, палеонтолога Ивана Антоновича Ефремова.

   – Господа, – Эйзенхауэр пожал руки учёным. – Чем обязан приятному знакомству?

   – Нам бы хотелось, чтобы повод для знакомства был более приятным, – ответил Пийп.

   Выслушав перевод, президент удивлённо поднял бровь:

   – Простите?

   – Господин президент, я должен показать вам несколько фотографий, – сказал Пийп.

   Эйзенхауэр с интересом разглядывал снимки.

   – Гм... снято с очень большой высоты... Высотная аэрофотосъемка?

   – Спутниковый снимок. Снято нашим метеорологическим спутником «Омега-1», – пояснил Хрущёв.

   Айк нахмурился.

   – Поверьте, господин президент, эти снимки – не хвастовство нашей технологией, – поспешил заверить его Никита Сергеевич. – Просто объект на этих снимках настолько громадный, что никакой аэрофотосъёмкой его не охватить.

   – И что это? – спросил Айк.

   – Йеллоустоунский национальный парк, господин президент, – ответил Пийп. – Особый интерес представляет второй снимок, он сделан в инфракрасных лучах. Видите это светлое пятно? Это область повышенной температуры. Проще говоря, там очень горячо.