Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 567

   – Программа отработала штатно, – заключил Старос. – Коррекция орбиты закончена.

   – Интересно! Молодцы, товарищи! Спасибо, Филипп Георгиевич, очень увлекательная демонстрация, – Никита Сергеевич повернулся ко всем собравшимся. – Ещё раз спасибо всем! Очень мне ваша работа понравилась. Скажите, товарищи, как у вас со снабжением, с бытовыми условиями, с жильём? Может, есть какие пожелания? – он обвёл взглядом собравшихся.

   – Грех жаловаться, Никита Сергеич, снабжение хорошее. Жильё получаем в порядке очереди, но ждать долго не приходится, дома в Зеленограде один за другим строят. Многие вот, и машины уже покупают.

   – Это хорошо! Значит, не зря мы в правительстве и ЦК работаем, – Хрущёв широко улыбнулся. – Но партия, товарищи, отдаёт себе отчёт, что вы работаете в закрытом научном центре, так сказать, наукограде, где снабжение, само собой, лучше, чем в среднем по стране, зарплаты выше, жилья строится больше.

   – Потому своей главной задачей сейчас партия и правительство считает выравнивание положения по стране, чтобы все города и сёла получали достаточное снабжение, для начала хотя бы по товарам первой необходимости, – пояснил Никита Сергеевич. – Для этого, по сути дела, работаете и вы, и Башир Искандарович, и товарищ Лебедев в ИТМиВТ, и ещё тысячи людей в разных НИИ и заводах.

   Хрущёв побывал не только в КБ-2, он проехал по нескольким предприятиям Зеленограда, везде знакомился с последними достижениями, говорил с людьми, спрашивая их не столько о науке, сколько о самых насущных, бытовых вопросах. Особое внимание он уделил отделам, работавшим над увеличением плотности магнитной записи и конструированием накопителей на жёстких и гибких магнитных дисках, а также работе групп, занимавшихся совершенствованием технологий оперативной памяти и связи между ЭВМ.

   Летом 1958 года академик Лебедев вышел на Первого секретаря ЦК с просьбой дать допуск к информации по «Тайне» Виктору Михайловичу Глушкову.

   – Я один, Никита Сергеич, с такой обширной тематикой уже не справляюсь, – сказал Лебедев. – Для успешной работы по ОГАС Виктору Михалычу необходимо иметь возможно более полную информацию обо всех разработках.

   Хрущёв Лебедева выслушал, посоветовался с Серовым, и после тщательной проверки биографии Глушкова, а также после многоступенчатого психологического тестирования, методику которого разработали недавно для Коминтерна, Глушков получил допуск к документам в ИАЦ.

   Известие о наличии большого массива информации, полученной из 2012 года, произвело на Глушкова шоковое впечатление. Он немедленно поехал в ИАЦ, засел в читальном зале на несколько суток, и не выходил оттуда, пока не прочёл всё, что имелось в присланной информации о создании ОГАС.

   Прочитанное вначале повергло Виктора Михайловича в глубочайшее уныние. Иначе и быть не могло после того, как он узнал, что дело всей его жизни оказалось предано и забыто партийными функционерами, в итоге предавшими собственный народ и страну, ради сохранения которой было отдано 28 миллионов человеческих жизней.

   С этими печальными мыслями он и пришёл к Хрущёву в августе 1958 года. Никита Сергеевич в августе был очень плотно занят, он готовился к греко-турецкому конфликту на Кипре. Но вопросы экономики он всегда полагал первостепенными, поэтому Глушкова принял и выслушал.

   – Что нам прежде всего сейчас мешает создать и развивать полноценную ОГАС? – задал Хрущёв наводящий вопрос.

   – Отсутствие дешёвых и ёмких устройств хранения данных с произвольным доступом, дороговизна и малая распространённость ЭВМ, неразвитые линии связи, непонимание и сопротивление руководителей по всей вертикали управления, от районного до общесоюзного уровня, – ответил Глушков.

   – Понятно, – сказал Никита Сергеевич. – Давайте так. Допуск у вас есть, запрягайте аналитиков в ИАЦ, пусть ищут любую информацию о хранении данных, о проектах недорогих ЭВМ, которые можно выпускать массово, тут я вам не помощник. Линии связи у нас строятся, так быстро, как только возможно. Я надеюсь на спутниковую связь, товарищ Королёв над этой проблемой работает с 1954 года. А вот преодоление сопротивления руководителей беру на себя. Докладывайте мне о каждом таком случае, яйца буду клещами отрывать, невзирая на должности.

   – Спасибо, товарищ Хрущёв. Вот, Анатолий Иваныч Китов не далее как вчера который раз уже говорил, что надо создать единый управляющий орган, который будет руководить созданием ОГАС... Госкомупр, как он говорит.

   – А разве недостаточно отдела автоматизации в Госплане? – спросил Никита Сергеевич.

   – Недостаточно. Отдел – это и есть отдел, его руководитель и решения может принимать только на уровне отдела. Нужен общегосударственный орган управления, с большими полномочиями, подотчётный ЦК КПСС и Совету Министров, – ответил Глушков. – Это покажет руководителям на всех уровнях государственную заинтересованность в создании ОГАС. Тогда и только тогда проблема сдвинется с мёртвой точки. ОГАС – слишком большая и сложная система, чтобы создавать её хозспособом. А пока что она у нас именно так и создаётся.

   Хрущёв помрачнел.

   – Ясно. Готовьте проект постановления о создании Государственного Комитета управления автоматизацией экономики. Председателем Комитета пишите меня, заместителем – Косыгина, я с ним этот вопрос утрясу, членами комитета – вас, Лебедева, Китова... Сами ещё решите, кто из специалистов может быть полезен. Через неделю жду проект Постановления.

   Постановление о создании ГосКомУпра было утверждено Президиумом ЦК и Советом Министров 28 августа 1958 г. (АИ, к сожалению. В реальной истории это предложение А.И.Китова принято не было)

   Техническую проблему с устройствами хранения данных решали сразу по нескольким направлениям. Работа над совершенствованием накопителей на жёстких магнитных дисках велась постоянно и планомерно. Пока это ещё не были те высокотехнологичные устройства, вроде того, что стояло на присланном ноутбуке. НЖМД конца 50-х весил около тонны, в самолёт его грузили краном.

   (Вот так http://gagadget.com/media/uploads/storage-evolution/storage-evolution-06.jpg)

   По конструкции вновь разрабатываемые НЖМД больше напоминали большой дисковод с несъёмной дискетой. Основная работа велась в направлении повышения плотности записи, чтобы уменьшить габариты накопителей.

   Для создания полноценных жёстких дисков была необходима развитая точная механика, фундаментальные научные исследования и многомиллионные вложения.

   Ждать 20-30 лет было некогда. Решили пока использовать доступные решения – накопители на магнитной ленте (НМЛ) с последовательным доступом, они же стримеры.

   Первоначально с ними тоже было много проблем. Плотность записи была слишком мала – на лентах НМЛ первой БЭСМ умещалось всего 400 чисел. Но, главное – качество ленты. Она ломалась, магнитное покрытие осыпалось. Хранить на таких лентах аналоговую аудиозапись было ещё можно, но для цифровых данных такая лента не годилась.

   Советская химия полимеров только начала развиваться. Но основные технические решения были уже известны. Пока советское оборудование для производства лавсановой основы для магнитной ленты ещё проектировалось, через десятые руки приобрели на Западе импортное. Рецептуру магнитного покрытия на основе феррита бария и технологию его нанесения разработали сами. Активно занялись методами повышения плотности магнитной записи, тем более, что для совершенствования НЖМД предстояло решать ту же проблему. В Белоруссии, в Могилёве строился завод «МогилёвХимВолокно» (в реальной истории построен в 1968 г)

   Побочным эффектом для народного хозяйства от широкого внедрения лавсана и вообще продукции на основе полиэтилентерефталата (ПЭТФ) было производство туристической одежды из нетканого материала «Флис», парусов для яхт, множества видов тары для пищевых и других продуктов, и конструкционного пластика.

   (см. гл. 02-30 http://ru.wikipedia.org/wiki/Полиэфирный_листовой_прессматериал) Немудрено, что продукцию завода «МогилёвХимВолокно» ждали с большим нетерпением.