Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Симонов Сергей - Страница 568

   Пока завод ещё не начал работать, лента для стримеров производилась относительно небольшими количествами – на советских лабораторных установках, и на импортном оборудовании, смонтированном во временных помещениях. Заводы вводились в строй постепенно – пока некоторые цеха ещё строились, другие уже могли работать в режиме освоения. Хотя для производств непрерывного цикла это было не всегда возможно.

   Так или иначе, благодаря принятым мерам, а также скрытому сотрудничеству с американской фирмой «Ампэкс», первые стримеры высокой ёмкости появились в 1957 г (см. гл. 02-32) и продолжали совершенствоваться.

   Сознавая необходимость в подобных устройствах хранения данных, Хрущёв на январской, 1958 г сессии Координационного Совета ВЭС предложил развивать международное сотрудничество в области электроники, не только по НЖМД, а по всем основным направлениям.

   Красочная «бизнес-презентация» Первого секретаря ЦК оказалась весьма убедительной. К сотрудничеству охотно подключились ГДР, Болгария и Югославия. В ГДР началось строительство народного предприятия VEB «Robotron», в Болгарии – НПО «Изот», в Югославии – завода «Элетап» (АИ, в реальной истории построены в 1969-80 гг). Особенно ценным было участие ГДР – уровень немецкой точной механики и оптики в серийном производстве был выше советского.

   Первый секретарь собрал в Кремле рабочее совещание НТС СССР с участием профильных министров, ведущих разработчиков и крупнейших учёных. Собрались в зале заседаний Президиума ЦК, рядом с кабинетом Хрущёва. Никита Сергеевич заслушал отчеты о текущих работах и поставил задачи на будущее. Особое внимание он обратил, как и на первом совещании в декабре 1953 года, на унификацию и стандартизацию разработок.

   – Вот, сейчас у нас очень много организаций взялись за разработку ЭВМ для своих целей. У кого-то получается, у кого-то не очень, – сказал Никита Сергеевич. – Может быть, столько разных разработчиков нам и не нужно. Но мы пока этот процесс не ограничиваем, чтобы, как говориться, вместе с водой не выплеснуть ребёнка. Ведь среди сотни неудачных проектов могут найтись один-два талантливых разработчика, которых надо увидеть и поддержать. Да, расточительно. Но на данном этапе по-другому пока не выходит.

   – У наших американских конкурентов, фирмы IBM, как мне говорили, аж 20 конструкторских бюро, работающих по единому плану, – продолжал Хрущёв. – Представляете, какая научная силища там сконцентрирована? И ведь капиталисты идут на подобные затраты, а почему? Потому что осознают важность электронных машин.

   20 конструкторских бюро в составе IBM было в середине 60-х, однако Первый секретарь решил, что подобные детали, в данном случае, несущественны.

   – А это значит, что нельзя нам больше работать кто в лес, кто по дрова, – строго сказал Хрущёв. – Зеленоградский «Научный центр» я видел. Мощное предприятие. Можно его считать образцовым. Остальных разработчиков будем организовывать в подобные центры, не обязательно географически единые, но работающие по общему плану. А то у нас в огороде бузина, а в Киеве дядька.

   Все заулыбались. В Киеве был не просто дядька, там работал присутствовавший на общем совещании Виктор Михайлович Глушков. Услышав упоминание Киева, Виктор Михайлович тоже улыбнулся и церемонно поклонился.

   – Однако на что надо обратить внимание – на строгое следование принятым в декабре 1953 года правилам разработки ЭВМ – разрядности, совместимости по форматам данных, и так далее. Надо ещё раз подумать, и выработать чёткие стандарты, – предложил Никита Сергеевич. – Прежде всего – с учётом многонационального партнёрства по странам ВЭС, ОВД, СЭВ, а также учитывая необходимость совместимости по данным с западными разработками. Это я сейчас говорю о текстовой информации, прежде всего.

   Никита Сергеевич имел в виду текстовые кодировки, и специалисты его поняли.

   – Полагаю, что сейчас, учитывая малые объёмы памяти существующих ЭВМ, достаточно будет иметь в составе кодовой таблицы только латиницу, кириллицу и отдельные буквы, используемые в языках Восточной Европы, – продолжил его мысль академик Лебедев. – Нашим азиатским партнёрам придётся потерпеть, применение кодовой таблицы, содержащей все символы всех языков ВЭС (UTF-8) – дело будущего. Пока придётся обходиться латиницей и кириллицей.

   – Вопрос использования русского языка в качестве средства международного общения ВЭС на сессии Координационного Совета обсуждался, – сказал Хрущёв. – Причём его подняли не мы, а наши партнёры, они сами с этим предложением вышли. Поэтому давайте пока опираться на этот вариант. Вообще о стандартизации надо думать уже сейчас, в широком смысле. Мне представляется, что серийные ЭВМ, предназначенные для массового применения должны быть совместимы между собой не только по форматам данных, но и унифицированы по архитектуре.

   – Вот у нас Башир Искандарович разработал удачную ЭВМ «Урал». Сейчас он занялся её развитием, «Уралом-2», – продолжал Никита Сергеевич, – Дальше я предлагаю идти путём разработки линейки машин, унифицированных между собой по элементам архитектуры. Как вы считаете, Башир Искандарович, на основе ваших наработок можно сделать, скажем, ряд из трёх – пяти ЭВМ, от маленькой до очень большой и мощной, но с высоким уровнем унификации?

   – Можно, Никита Сергеич, – ответил Рамеев. – Более точно смогу сказать, после некоторых размышлений, но такая идея и у меня проскакивала.

   Это была ещё одна идея Рамеева – стандартный ряд ЭВМ различной мощности. Но у него это предложение созрело лишь в 1963 году. Хрущёву столько времени ждать было некогда. Он вновь решил «впарить» Рамееву его же идею, но пораньше.

   – А давайте, Башир Искандарович, вы этот вопрос не спеша обдумаете, и в начале следующего года представите на рассмотрение НТС СССР свои предложения?

   Хитрый Хрущёв уже изучил вопрос по присланным документам, и знал, что Рамеев с задачей справился блестяще. Но... слишком поздно. А если у СССР будет свой собственный ряд ЭВМ к моменту появления на Западе IBM System-360, вопрос о копировании этой архитектуры и вовсе не возникнет. Более того, история может ещё повернуться и так, что американцы будут пусть не копировать советскую разработку, но будут вынуждены делать свою машину совместимой с советской.

   – Сергей Алексеич, ведь ваша БЭСМ-2 выпускается серийно? – спросил Первый секретарь. – А что ещё у вас за последнее время сделано?

   – Да, БЭСМ-2 с конца 1957 года пошла в серию, – подтвердил Лебедев. – Делают её в Ульяновске, на заводе имени Володарского. На Московском заводе САМ с 1956 года выпускается ЭВМ военного назначения М-20, сделанная на агрегатах БЭСМ-2, также полностью на полупроводниковой элементной базе – микросборки и память на плакированном проводе. (В реальной истории в схемотехнике М-20 сначала использовались электронные лампы (4000 ламп), позднее её перевели на феррит-транзисторные ячейки, а затем на полупроводники.). Это по конструкции почти та же БЭСМ-2, но для военных. Военным требуется много ЭВМ, поэтому сейчас М-20 готовится к серийному производству на Казанском заводе математических машин.

   – На базе М-20 мы сделали ЭВМ М-40 для системы противоракетной обороны. В настоящее время ЭВМ в строю, с 1957 года на ней считаются боевые задачи. Для системы ПВО «Даль» нами разработана ЭВМ М-50 (АИ). По используемой элементной базе это – глубокая модификация М-40. С 1959 года планируем развернуть её серийное производство.

   (В реальной истории М-50 введена в 1959 г. и явилась модификацией ЭВМ М-40. Обеспечивала выполнение операций с плавающей запятой и была рассчитана на применение в качестве универсальной ЭВМ. На базе М-40 и М-50 был создан двухмашинный контрольно-регистрирующий комплекс, на котором обрабатывались данные натурных испытаний системы ПРО. 50 тыс. оп./с. Элементная база: лампы, ферриты, полупроводниковые транзисторы и диоды. В АИ М-20, М-40 и М-50 собраны уже на полупроводниковых микросборках и твистор-памяти)