Волшебник Темной Улицы (ЛП) - Одиссей Шон Томас - Страница 45

Мартин пожал плечами:

— Есть такие риски. Но я сомневаюсь, что это случится!

— И все равно ты ставишь на кон жизни всех нас? — недоумевала Уна, зная, каков будет ответ.

— Я по жизни рисковый игрок, и уверен, что выиграю. Я вообще никогда не проигрываю, мисс Крейт.

Глаза Уны сощурились до толщины бумажного листка:

— Кого из кандидатов ты подговорил напасть на Волшебника? — спросила она.

Мартин слегка ухмыльнулся:

— Тебе о том не суждено узнать. Пока, маленькая мисс! Печально тебя убивать, но такова необходимость. Думаю, тебе, как и всем, стоит это понимать. Ну, право же, даже я не заходил так далеко, чтобы прикончить свою мать и невинное дитя! Возможно, без тебя мир станет лучше.

Горло Уны сжалось, гневные слова затянулись тугим узлом на шее. Негодяй поднял над собой кинжал, стараясь произвести максимальное впечатление на окружающих, и сфокусировался на жертве взглядом.

Ведьмочки дружно ахнули.

— Остановитеся! — заорала Санора.

— Не-е-ет! — гаркнул Дьякон и, взлетев с плеча хозяйки, направился на врага. Он замахал своими огромными смоляными крыльями перед лицом Мартина, прикрывая Уну в поле зрения.

— Лети отсюда, Пеструшка! — заорал убийца. Лезвие метнулось вниз, на уровень Дьякона, готовое пронзить ворона в любой момент.

Все, что случилось потом, случилось меньше, чем за один стук сердца. За мгновение Уна вспомнила, как Самулиган стоял в ее спальне, сжав в кулак извивающуюся птицу. Он не произнес ни слова, но голос эльфа глухим эхом звучал в ее голове, словно тот пытался что-то сказать завязанным ртом. В следующий момент Дьякон уже сидел на ее туалетном столике, отходя от шока, а Самулиган остался возле двери с расческой в руке. Птица и щетка чудесным образом поменялись местами в один миг.

— Я только что придумал это, — произнес тогда Самулиган, и голос его снова прозвучал приглушенно, словно все это было старинным воспоминанием, утратившим краски. Но это не было настолько старое воспоминание, Уна знала. Это были события, произошедшие накануне. Всего лишь позавчера. И в то же мгновение Уна увидела, как Мартин приготовился ударить кинжалом Дьякона, чтобы убрать его с дороги и заодно порезать пополам. Она быстро решилась на то, к чему обещала никогда не возвращаться без надобности.

Магия прихлынула к ее устам, словно глоток ключевой воды из потока. Это было не только волнительно, Уну не покидало ощущение правильности всего происходящего.

— Обмен! — прокричала она, топнув ногой об пол в тот самый момент, когда лезвие впилось в развевающееся крыло Дьякона. Только в руках у Мартина при этом оказался не кинжал, а свеча, которую сыщица держала секунду назад. Дьякон отмахнулся от свечи, взмыв к потолку и вереща, как сумасшедший.

— Что за?.. — растерянно и испуганно произнес Кровавый Мартин. Он с непониманием рассматривал свечу в руке. — Куда делся кинжал?

— Не это ли ищешь? — окликнула его Уна. Она показала заколдованный клинок. Девушка ощущала, как магия оружия покалывает ладонь (чары против волшебной крови подействовали), и тепло стало нарастать. Но Уна не выпускала клинок несмотря ни на что, терпя боль и не позволяя себе уронить его.

Глаза у Мартина стали размером с колеса. Он судорожно глотнул воздух и кинул не зажженную свечку в Уну. Свеча размашисто полетела в сторону шкафа с газетами, а Дьякон тем временем вернулся на плечо хозяйки,

— Не стойте, как истуканы! — прикрикнул Мартин на верзил-близнецов. — Прикончите ее!

Негодяй повернулся и во весь опор рванул из комнаты, скрывшись в туннеле.

Парочка громил двинулась на Уну с поднятыми дубинами. На широких лицах читались хладнокровие, отрешенность и готовность атаковать. В это же время боль в руке стала нестерпимой, жар слишком обжигал, и Уна выпустила кинжал из рук на пол.

Глава 26. Lux Lucis Admiratio

Близнецы обрушились на Уну, словно два громадных чудовища.

Дьякон метнулся с плеча девушки, напал на усатого близнеца, клюя его голову и царапая лицо. Второй близнец двинулся на Уну, полный решимости размозжить ей череп толстой дубинкой. Девушка кинулась в сторону, и дубинка врезалась в пол, отбросив кинжал.

Ведьмы завизжали, так как второй верзила, которого Уна прозвала мистер Усач, стал размахивать дубиной во все стороны, стараясь сцапать Дьякона. Но ворон был проворнее. Он успевал трепать бугая за усы и снова поднимался ввысь. Верзила кричал фальцетом, отчего можно было спутать его крики с девичьими.

Уне пришлось отпрыгнуть назад, поскольку громила снова замахнулся на нее дубиной. Грозное оружие прошлось в нескольких дюймах от сыщицы и угодило прямо в стул так, что Санору, трясшуюся от страха, откинуло в сторону. Хлопнувшись на пол, она вскрикнула и замолчала.

— Скотина! — закричала Уна, схватив сломанную ножку стула. — Ты ударил беззащитную девочку?

Верзила замахнулся дубинкой, а Уна, пытаясь защититься поднятой с пола деревяшкой, споткнулась о вторую ножку стула и упала. Она зажмурилась, представляя, как в следующий миг ее настигнет удар, который вышибет из нее жизнь, но удара не последовало.

Послышался громкий треск, и верзила, шатаясь, двинулся вперед. Повернувшись всей своей громадной тушей, он рухнул на каменный книжный шкаф. Сыщице понадобилась пара секунд, чтобы понять, что произошло. Размахивая дубиной, близнец-головорез, мистер Усач, случайно зацепил братца.

В следующий миг мистер Усач издал истошный вопль, поймав Дьякона и пригвоздив его своей ручищей к стене. Он занес дубинку, намереваясь расплющить птицу, готовый пожертвовать при этом собственной рукой.

Уна мгновенно поняла, что должна сделать. Она села, нацелилась ножкой стула на мистера Усача, словно держала ружье, и слова сорвались с ее уст сами собой.

— Люкс люцис адмиратио!3

Вспышка сверкающих огней вырвалась из кончика деревяшки, пронеслась через комнату и врезалась в дубинку в толстой руке мистера Усача. Его хватка ослабла, и Дьякон упал на пол с глухим стуком. Мистер Усач вскрикнул от удивления, когда вторая вспышка подняла его и швырнула через комнату. Он ударился о книжный шкаф и рухнул на пол, роняя на себя гору книг. Звездочки сверкали над его головой, кружась достаточно долго, чтобы подпалить кончики лохматых усов, и затем исчезли. Его веки слегка дрогнули перед тем, как закрыться. Он потерял сознание. Уна отбросила ножку поломанного стула и поспешно поднялась на ноги.

— Дьякон! — закричала девушка, бросившись к другу. — Дьякон, ты в порядке?

Голос ее дрогнул, в глазах заблестели слезы. Она опустилась на колени. Когда птица оказалась в ее руках, сыщица смогла уловить его слабое дыхание и почувствовать ладонью биение сердца. Тельце ворона вздрогнуло, потом послышался кашель. Он приоткрыл один глаз, уставившись на девушку.

— Бывало и получше, — ответил ворон и поморщился, пробуя шевелить лапой.

Уна с облегчением вздохнула:

— Ох, Дьякон! Как ты меня напугал! Ты сильно пострадал?

Распушив перья, ворон ответил:

— Кажется, я повредил бедро.

— Двигаться можешь? — поинтересовалась девушка.

— Могу.

— Значит, оно не сломано.

— Не совсем уверен в этом, — ответил пострадавший.

— Ой, если бы вы свойное бедро сломали, вы бы поняли, — вставила словечко Катона. — Где-то лет сто назад ломала я бедро, и могу вас уверить, что нет хуже...

— Ну, хватит уже! — негодовал Дьякон. Он расправил крылья, прежде чем запрыгнуть к Уне на плечо. Хозяйка почувствовала, как птица пыталась балансировать и в конце концов поймала равновесие. — Мисс Крон нуждается в большей помощи, нежели мое бедро, — пытался он переключить общее внимание.

Глянув через всю комнату, Уна остановила взгляд на Саноре, лежащей без движения. Разволновавшись, она поспешила к девочке и, опускаясь перед ней на колени, уже видела, что Санора зашевелилась. Сыщица помогла ведьмочке сесть, поддержав ее за плечо.

— Ты сильно ранена? — спросила Уна.