Темное сердце (ЛП) - Даниэл Тина - Страница 33

Он бесцеремонно обнял Кит за плечи и подвел ее к углу длинного стола, стоящего посреди самой грязной кухни, которую когда-либо видела девочка. Грязные тарелки, горшки и кастрюли стояли на каждом свободном месте. Гигантский котел из темно-серого чугуна, заполненный чем-то, бурлил поодаль на очаге, брызгая в огонь. Расплескивающаяся вода, жир и остатки пищи текли по половицам, под которыми находился неглубокий погреб. Большие промежутки между досками пола позволяли большей части помоев выливаться вниз. Услышав хруст у себя под ногами, Кит подумала, что ничего из стекающего в погреб не пропадает даром.

— Мое имя Пиготт, как и написано на вывеске. Эй, Мита, насыпь этой новой девочке немного того мяса, которое у тебя горит! — завопил Пиготт худощавому подростку, прячущемуся в углу.

Трактирщик снова повернулся к Кит.

— Отработай одну смену, а там мы посмотрим. Сейчас только одна тарелка, остальное ты сможешь съесть позже. Это мое правило. Если ты управишься, то мы посмотрим, что я еще смогу для тебя сделать.

Он бросил на нее выразительно плотоядный взгляд, а затем прошел к двери, которая выводила в общий зал таверны.

— А как насчет моей лошади? — крикнула ему в спину Кит. — Она привязана снаружи.

Пиготт остановился и обернулся на Кит.

— Если ты хочешь, чтобы я накормил еще и твою лошадь, то тебе придется остаться здесь до завтрашнего завтрака. Я не занимаюсь благотворительностью. Или так, или иначе, — он непристойно подмигнул ей, — ты должна будешь расплатиться за то, что получишь.

Кит была слишком усталой и голодной, чтобы высказать ему все, что она о нем думает. Она устало опустилась на скамейку у стола. Мальчик по имени Мита принес тарелку с тушеным мясом и поставил перед ней. Кит с жадностью принялась за еду, не обращая внимания на то, что мясо было горячим и обжигало язык. Все-таки, еда была неплоха.

Мита топтался на месте у стола. У него были желтые волосы, взъерошенные, как кукурузные побеги, рябое лицо и слегка высунутый розовый язык.

— Ну, — сказала Кит через некоторое время, — если ты ожидаешь, чтобы я сказала тебе насколько это вкусно, то знай, что мясо достаточно приличное, но сюда надо добавить немного перца. Мой отец всегда говорил, что если вы не знаете, что делать в стряпне, то просто добавьте перцу. И, кстати, Пиготт был прав. Ты спалил мясо.

Язык мальчика пропал и, по-видимому, разочарованный, он тихо отвернулся. Когда он направился к очагу, Кит заметила, что он прихрамывает. Каким-то образом это напомнило ей о Рейстлине и она немедленно почувствовала теплоту к мальчику. Затем она здраво рассудила, что в этом месте лучше иметь союзника, чем врага.

— Меня зовут Китиара. — сказала она ему более добродушным тоном, — Ты ведь не сын этого мужлана? Надеюсь, что нет. Лучше быть его рабом, чем родственником.

Мита повернулся и изобразил слабую улыбку. Он был почти так же грязен, как и вся кухня, но его улыбка была искренней и приятной.

— Мне немного платят и кормят. Я живу в сарае.

— Сегодня вечером, — сказала Кит, тоже улыбнувшись ему, — Сарай будет и моим домом.

Она снова вернулась к своей тарелке с мясом и через несколько минут прикончила ее. Мита вышел, чтобы позаботиться о Корице и когда он вернулся, Китиара уже начала работу, сваливая тарелки в пустую деревянную бадью.

— Начинай наполнять ее водой из колодца, — скомандовала она, — Неси по два ведра за раз, если сможешь. Нам надо быстро скооперироваться.

Мита поколебался в течение минуты, как будто решая, поставить ли под сомнение неожиданное главенство Китиары. Он был на самом деле ее возраста, возможно даже на год или два старше. И тут шум голосов из таверны резко усилился, так как люди стали прибывать на ужин. Мита пожал плечами, взял два ведра и вышел из двери.

Скоро Пиготт стал выкрикивать через дверь числа и Кит с Митой прилагали все усилия, чтобы выполнить заказы. В меню было только одно блюдо, всегда какой-то вариант тушеного мяса и числа означали, сколько тарелок нужно было поставить. Скоро Кит и Мита потратили уже все чистые тарелки и у них не было времени помыть грязные.

— Не волнуйся, никто не ожидает получить чистоту и свежесть, когда ест в Пиготте, — добродушно посоветовал Мита Китиаре, поспешно вытирая грязную тарелку еще более грязным полотенцем, свисающим с его пояса. Затем он наполнил ее порцией для очередного клиента, — По крайней мере, из тех, кто живет здесь, не протестует никто. Если кто-то и поднимает скандал, то он, скорее всего, проезжий. Это единственное место на много миль вокруг, где подают горячую пищу.

Летая с пустыми и заполненными тарелками между кухней и залом таверны, Кит едва ли могла выкроить время, чтобы осмотреть зал. Барная стойка располагалась около кухонной двери, где Пиготт наливал напитки и принимал заказы. На полу громоздились тесные ряды разноцветных бутылок — неизменный признак нищенских кабаков Кринна. Вдоль стен, на уровне глаз, висели дешевые акварели, изображающие снежные горные вершины и каскадные водопады.

Клиентура главным образом состояла из гномов, плюс несколько покрытых грязью людей. Большинство из них были шахтерами или лесорубами. Некоторые состояли в дорожной команде, которую легко было узнать по плотной одежде, рюкзакам и инструментам, висящим на поясах. Шум был неимоверным и Кит, проходя между столами, могла разобрать только обрывки возбужденных разговоров.

— Это чей-то коварный трюк, я вам говорю, проклятая уловка…

— Они говорят, что сын сэра Гватми был убит…

— Я не верю этому и никогда не поверю. И плевал я на разговоры…

— Ты слишком много пьешь этого пойла, так что не промочи штаны, когда будешь спать…

— Вы вернетесь к работе?…

— За кого ты меня принимаешь, Агар? Я не такой олух…

У Китиары горели уши, когда она двигалась среди ворчащих клиентов, но никто не обращал на нее внимания. Вряд ли кто-то связал бы эту молодую женщину с преступлением — или обманом, как говорили некоторые — о котором все говорили, с налетом на зарплату дорожной бригады. Присутствующие в таверне строители уже упаковали свои вещи и планировали возвращение домой.

— Кому-то досталась кругленькая сумма, — сказал Мита, когда наплыв клиентов иссяк и они смогли поговорить, — Гномы думают, что это уловка, чтобы обмануть их и заставить какое-то время работать бесплатно. Гномы — хитрые и подозрительные типы, — со знанием дела добавил он, — и им не нравится, когда их пытаются надурить.

— Кто-то пострадал? — невинным тоном спросила Китиара. По крайней мере она надеялась, что вопрос прозвучал невинно.

— Только сын господина, — пожал плечами Мита, — Грабители убили его, но каким образом! Говорят, похоже было, что это сделало какое-то дикое животное и это одна из причин, по которой гномы почуяли здесь какую-то уловку. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что гномы не работают в кредит и что дорогу теперь никогда не построят.

— А бизнес Пиготта не пострадает от этого? — спросила Кит.

— Немного, — признал Мита, — Вначале пострадает. Но, кажется, поток гномов и путешественников здесь бесконечен. И если вы хотите получить горячую пищу, крепкие напитки и… — он понизил голос и его тон стал извиняющимся, — женскую компанию в этих краях, то вы должны непременно ехать в Пеньгород.

Кит и Мита выдавали порции тушеного мяса, пока темно-серый котел почти не опустел. Пиготт объявил, что кухня закрыта. К этому времени толпа в зале значительно сократилась.

— После ужина не бывает много посетителей, — доверительно сообщил Мита, хромая по кухне и собирая пустые тарелки, — Пиготт разбавляет пиво, а в кабаке на другой стороне города этого не делают.

— А что это за кабак на другой стороне? — спросила Кит, — Ты же сказал, что здесь единственное место, где можно получить горячую пищу.

— Именно так, — снова понизив голос сказал Мита, — Другой кабак, там… ну, в общем… помнишь, о чем тебе говорил Пиготт? Женщины продают себя мужчинам. Даже гномам, если они могут заплатить.