Крысолов - Шют Невил - Страница 72

Потом подкатили к окраине какого-то города. Николь выглянула из окошка. И чуть погодя сказала:

— Это Брест. Я знаю эту улицу.

— Брест, — кратко подтвердил один из немцев.

Подъехали к вокзалу; пленников вывели из машины. Один страж остался при них, другой пошел к железнодорожному начальству; французы-пассажиры с любопытством разглядывали необычную компанию. Потом их провели за барьер, и они вместе со своими страхами оказались в вагоне третьего класса, в поезде, который, по-видимому, шел на Париж.

— А в этом поезде мы будем спать, мистер Хоуард? — спросил Ронни.

Старик терпеливо улыбнулся.

— Тогда я имел в виду не этот поезд, но, может быть, нам и придется здесь спать, — сказал он.

— И у нас будут маленькие кровати? Помните, вы говорили?

— Не знаю. Увидим.

— Мне хочется пить, — сказала Роза. — Можно мне апельсин?

На платформе продавали апельсины. Денег у Хоуарда не было. Он объяснил одному из солдат, чего хочет девочка, тот вышел из вагона и купил для всех апельсины. Через минуту все они сосали апельсины, и еще вопрос, кто при этом чмокал громче, дети или солдаты.

В восемь часов поезд тронулся. Он шел медленно, останавливался на каждой маленькой станции. В восемь двадцать он остановился в местечке под названием Ланиссан, тут всего-то было два домика да ферма. Вдруг Николь, смотревшая в окно, обернулась к Хоуарду.

— Смотрите! — сказала она. — Вот майор Диссен.

Офицер гестапо, щеголеватый, подтянутый, в черном мундире и черных походных сапогах, подошел к двери их вагона и открыл ее. Солдаты вскочили и вытянулись. Он что-то властно сказал им по-немецки. Потом обратился к Хоуарду.

— Выходите, — сказал он. — Вы не поедете дальше этим поездом.

Николь и Хоуард вывели детей на платформу. В ясном небе солнце уже клонилось к холмам. Гестаповец кивнул проводнику, тот захлопнул дверь вагона и дал короткий свисток. Поезд тронулся, вагоны проползли мимо и медленно покатились дальше. А они остались стоять на маленькой платформе, среди полей, одни с офицером гестапо.

— So, — сказал он. — Теперь следуйте за мной.

Он пошел впереди, спустился по дощатым ступеням на дорогу. Тут не было ни контролера, ни кассы; маленькая станция безлюдна. Позади нее в проулке стоял серый закрытый грузовик-«форд». За рулем сидел солдат в черной гестаповской форме. Рядом с ним — ребенок.

Диссен открыл дверцу и помог ребенку выйти.

— Komm, Anna, — сказал он. — Hier ist Herr Howard, und mit ihm wirst du zu Onkel Ruprecht gehen[113] .

Девочка удивленно посмотрела на старика, на стайку детей и на растрепанную девушку. Потом вскинула тощую ручонку и пропищала:

— Heil Hitler!

— Guten Abend[114] , Anna, — серьезно сказал старик и, слегка улыбаясь, повернулся к майору. — Если она поедет в Америку, придется ей отвыкнуть от этого обычая.

Диссен кивнул.

— Я ей скажу.

И заговорил с девочкой, глаза у нее стали круглые от изумления. Она озадаченно что-то спросила. Хоуард уловил слово «Гитлер». Диссен снова стал объяснять; под испытующими взглядами Хоуарда и Николь он немного покраснел. Девочка что-то сказала так громко, решительно, что шофер обернулся и вопросительно посмотрел на своего начальника.

— Я думаю, она поняла, — сказал Диссен.

Хоуарду показалось, что он несколько смущен.

— Что она сказала? — спросил старик.

— Дети не способны понять фюрера, — был ответ. — Это дано только взрослым.

— Все-таки объясните нам, мсье, что сказала ваша девочка? — спросила Николь.

Немец пожал плечами.

— Детская логика мне непонятна, — ответил он тоже по-французски. — Анна сказала, что рада, что ей больше не нужно говорить «Хайль Гитлер», потому что у фюрера усы.

— Да, нелегко понять, как работает мысль ребенка, — очень серьезно сказал Хоуард.

— Это верно. Ну, теперь садитесь все в машину. Не будем тут задерживаться.

И немец подозрительно огляделся по сторонам.

Сели в машину. Анна перешла на заднее сиденье, Диссен сел рядом с шофером. Автомобиль помчался по дороге. Гестаповец обернулся и протянул Хоуарду перевязанный бечевкой полотняный пакетик, и другой такой же — Николь.

— Ваши документы и вещи, — отрывисто сказал он. — Проверьте, все ли в порядке.

Старик развернул пакет. Тут оказалось в целости все, что отняли у него при обыске.

В наступающих сумерках полтора часа ехали полями. По временам офицер вполголоса говорил что-то водителю; в какую-то минуту старику показалось, что они просто кружат на одном месте, лишь бы убить время, пока не стемнеет. Опять и опять проезжали деревушки, иногда дорогу преграждали немецкие заставы. Тогда машина останавливалась, часовой подходил и заглядывал в кабину. При виде гестаповского мундира он поспешно отступал и вскидывал руку в нацистском приветствии. Так было раза три.

— Куда мы едем? — спросил наконец Хоуард.

— В Аберврак, — ответил Диссен. — Ваш рыбак уже там.

— В гавани есть охрана, — помедлив, сказал старик.

— Сегодня ночью нет никакой охраны. Это улажено. Вы что, дураком меня считаете?

Хоуард промолчал.

В десять часов, в наступившей темноте, плавно подкатили к Абервракской пристани. Машина бесшумно остановилась, и мотор тотчас был выключен. Гестаповец вышел, чуть постоял озираясь. Вокруг было спокойно и тихо.

Диссен вернулся к автомобилю.

— Выходите, живо. И не давайте детям болтать.

Детям помогли вылезти из машины.

— Да смотрите, без фокусов, — обратился Диссен к Николь. — Вы остаетесь со мной. Только попытайтесь удрать с ними, и я вас всех перестреляю.

Николь вскинула голову.

— Можете не хвататься за оружие, — сказала она. — Я не попытаюсь удрать.

Немец не ответил, но вытащил свой большой пистолет-автомат из кобуры. И в полутьме неслышными шагами двинулся по пристани; Хоуард и Николь мгновенье поколебались, потом вместе с детьми пошли следом; шофер в черном замыкал шествие. В конце причала, у самой воды, Диссен обернулся.

— Скорее, — позвал он негромко.

На воде, у спущенных сходней, покачивалась лодка. Мачта и снасти отчетливо чернели на фоне звездного неба; ночь была очень тихая. Они подошли вплотную и увидели полупалубный рыбачий бот. Кроме Диссена, тут были еще двое. Один, что стоял на пристани, в хорошо знакомой им черной форме. Другой стоял в лодке, удерживая ее у пристани при помощи троса, пропущенного через кольцо.