Золотой череп. Воронка душ (СИ) - Селеверстов Павел Егорович - Страница 10

– Эй! Я тоже не прочь попытать счастье! – закричал Всебор. – И у меня есть рекомендации.

Он протиснулся сквозь толпу и подошёл к распорядителю.

– Тут было сказано про эльфийский. Я знаток этого языка.

– Не хочешь ли сказать, что знаешь язык древних? – рассмеялся краснолицый. – На твоей физиономии написано – я неудачник. Посмотри в зеркало!

– У меня, его нет! – улыбнулся Всебор. – Но есть кое-что другое. Отойдём в сторонку?

Он аккуратно взял толстяка под локоть и, направляя его к помосту, около которого стояла запряжённая лошадью бричка, пошарил у себя в кармане.

– Послушай, приятель! – набычился распорядитель. – Мне некогда шутки шутить. Если решил меня надурить – забудь. У меня разговор короткий. Кликну стражу и тебе всыпят по первое число.

Всебор выгреб монеты из кармана и сунул их толстяку.

– Мне позарез нужна эта работа, – зашептал он. – А тот придурок со слугой, найдёт что-нибудь другое.

Толстяк уставился на золотые монеты и от жадности прикусил губу. Подарок видимо пришёлся по душе. Он судорожно сглотнул, воровато огляделся и осторожно так, чтобы не привлечь излишнего внимания сгрёб монеты в собственный карман.

– Надеюсь, ты понимаешь всю ответственность, которая ложится на твои плечи, – заговорил распорядитель. – Если ты не знаешь языка, тебе устроят такую выволочку, от которой расплачутся палачи. В лучшем случае, отправят на галеры…

– Не беспокойся, – улыбнулся Всебор. – Твоё дело отдать грамоту, а всё остальное моя забота.

– Ну, ну! – толстяк хохотнул, разыскал нужный свиток и, сунув его Всебору, запрыгнул в бричку. – С тебя теперь и спрос.

– Что ты наделал! – завопил Жиль. – Мы теперь с голоду подохнем. Помяни мои слова, подохнем и всё.

На Зубастика больно было смотреть. Лицо сморщилось, от гнева и отчаяния покрылось пятнами.

– Жиль, дружище! Сейчас, вместо тебя, говорит твоё ненасытное брюхо, – Всебор пихнул товарища в плечо. – Я верю в судьбу. Она долго испытывала нас на прочность, а теперь настало время, и она меняет нашу жизнь. А ты веришь в судьбу?

– Я прагматик, – всхлипнул Жиль. – Я верю в сегодняшний день и кусок хлеба, который лежит на столе.

– Ну, хочешь, я стащу для тебя яблоко? – попытался утешить Всебор. – Или грушу?

– Нет! Не хочу я никаких яблок! – разрыдался Зубастик. – Лучше стащи колбаски!

С лёгким перестуком за спиной захлопнулись тяжёлые двери. В шандалах коптили толстые свечи. Пахло заморскими специями.

Мраморный зал потряс величием. Высокий потолок с лепниной, узкие оконца, напоминавшие крепостные бойницы, тяжеленные бордовые шторы на карнизах. В подобных залах могли принимать только знатных людей, и Всебор заробел. Стало не по себе от мысли, что очередная ложь, может на этот раз обойтись очень дорого.

– «Да, приятель, никогда ещё твоё враньё не приводило к таким вершинам, – подумал Всебор. – О-го-го! Резиденция самого государя».

Он огляделся, прислушиваясь, двинулся к единственному в этом огромном помещении креслу.

– Паниковать ещё рано, – улыбаясь, проговорил он. – Вот когда под локотки прихватят и поволокут…

Всебор услышал шаги и насторожился. Это была лёгкая поступь, едва уловимая слухом и в то же время достаточно явная, чтобы не услышать. Звук шагов доносился из-за стены, и не трудно было догадаться, что где-то рядом располагался скрытый переход.

– Ну, конечно, – прошептал Всебор. – Потайная дверь…

Дверь открылась в дальнем углу. Сделанная настолько искусно, что несведущий человек, никогда бы не догадался о её существовании.

Всебор ощутил лёгкий аромат лесных цветов и заробел ещё больше.

– «Эльфийка, – подумал он. – Что там мой дружок Жиль про них рассказывал?»

Она вошла той царственной походкой, которая отличала избранных представителей эльфийского рода. О принадлежности к великой касте говорило каждое движение знатной женщины. Всебор о подобном слышал, но никогда не видел. Синее платье, золотистый плащ, россыпь бусин из горного хрусталя на шее. Её глаза, сияли странным гипнотическим огнём, и Всебор почувствовал его силу сразу же, как только эльфийка на него посмотрела.

Длинные волосы спадали на плечи, а её голову венчала, словно сделанная из паутинок, серебряная диадема.

– Должно быть, это я тебя видел вчера в карете!? – произнёс Всебор. – Ты и есть тот посол, о котором столько говорили?..

Его хриплый голос эхом разнёсся по залу.

Но эльфийка молча подошла к креслу и торжественно в него села. На её тонких губах заиграла улыбка, а в глазах вспыхнули искры любопытства.

– Тебя не учили приветствовать людей, с которыми ты не знаком? – поинтересовалась эльфийка. – Невежда, да ещё и врун.

– Я вырос в приюте, а там некому было привить хорошие манеры, – пожал плечами Всебор. – Но я схватываю всё на лету и неплохо разбираюсь в языках.

– Мне сказали, что для работы подберут опытного знатока, а тут какой-то неотёсанный шалопай! – фыркнула эльфийка. – Знаешь ли ты, с кем разговариваешь?

– Отчего же, – Всебор самодовольно улыбнулся. – С прекрасной и умной женщиной, которая не станет поднимать шум из-за каких-то мелочей.

– Вы только не него посмотрите. Мало того, что он шалопай, он к тому же ещё и наглец, – женщина поднялась и несколько раз хлопнула в ладоши. – Молись своим богам, глупец, за твой обман тебя ждёт серьёзное наказание.

– Прошу тебя не надо! – воскликнул Всебор. – Моя жизнь не так проста как кажется, мы люди часто делаем ошибки, иногда обманываем, но не всегда из плохих побуждений. Мне нужна эта работа, а язык… язык я почти знаю.

– Он знает язык, – усмехнулась эльфийка. – Десятка два слов, которые ты услышал на базаре и запомнил?

Главные двери распахнулись и в зал вошли пятеро гвардейцев во главе с капралом. Все пятеро, как на подбор здоровяки, красномордые и злые.

– Эй! Эй! Обращайтесь со мной нежно, – закричал Всебор, когда ему заломили руки. – Чёрт! Как же больно!

– Скоро ты не так запоешь, – усмехнулся капрал. – Сдаётся мне, твоя грязная шкура соскучилась по хлысту!

Солдаты рассмеялись и напихали Всебору по полной программе. Били со знанием дела, по рёбрам, по спине, но чаще попадали по голове. Жестокая экзекуция продолжалась не больше минуты. Но в течение этого времени, Всебор успел вспомнить всех святых и даже проклясть себя за проявленное безрассудство.

– Хватит! – голос эльфийки звоном отразился от стен. – Убирайтесь прочь! Мерзавцы!

Гвардейцы прекратили избиение и растерянно уставились на женщину. Со стороны могло показаться, что они заметили её только что.

– Просим прощения. Госпожа! – смущённо отозвался капрал. – Мы увлеклись!

Солдаты ушли. А Всебор ползал по мраморному полу и пытался прийти в себя. Отплёвываясь кровью, он с трудом принял вертикально положение и, выдавив улыбку, посмотрел на эльфийку.

– Как тебе представление? – едва ворочая языком, поинтересовался он. – У нас так часто развлекаются, одни валтузят других почём зря, а другие терпят и с умилением улыбаются.

– Улыбаешься? Тебе и в самом деле не больно? – женщина подошла ближе и с содроганием покосилась на кровавые плевки. – Какие мерзавцы!

– О, да! – Всебор застонал и поднялся на ноги. – Этот капрал мастер считать рёбра.

– Я не знала, что они так поступят! – с состраданием в голосе, заметила эльфийка. – У нас не принято бить людей, даже если они в чём-то виноваты, наказание последует только после решения старейшин.

– Наверное, ты в Спумарисе впервые, – Всебор скривился от боли и вынул изо рта обломок зуба. – У нас могут покалечить, даже если ты не виноват. А если виноват то…

Женщина прикоснулась к его щеке, и Всебор ощутил, как лёгкий благотворный холодок остужает пылающие и саднящие раны. Боль утихла сама, даже кровь перестала сочиться из разбитой губы.

– У людей другие обычаи, – добавил Всебор. – Должно быть, мы кажемся тебе сущими дикарями. Как тебя зовут?