Золотой череп. Воронка душ (СИ) - Селеверстов Павел Егорович - Страница 9

Сликкер выставил покалеченную руку и снова пошевелил пальцами.

– И всё ж, этот морской дьявол, отгрыз от меня кусок, – засмеялся капитан. – Так и унёс мои пальцы с собой, в самую бездну, там должно быть мои пальчики и лежат до сих пор.

Сликкер удовлетворённо хмыкнул и, наблюдая за реакцией слушателей, выпятил грудь.

– Потрясающая история! – с напускным восхищением, воскликнул Всебор. – Удивительная у вас жизнь, господин Сликкер. Удивительная!

– А можно вопрос!? – Жиль робко поднял руку и с интересом посмотрел на капитана. – Разве порох в пистолете не вымок? В воде-то?

В трюме воцарилась тишина. Только слышалась возня крыс, да хруст точильщиков в деревянных переборках.

Сликкер хмуро покосился на Жиля, раздражённо фыркнул и со всего размаху треснул кулаком по столу.

– Ах, ты мерзкий, пучеглазый, зубатый крысёнышь! – брызгая слюной, зарычал старик. – Хочешь сказать, что я вру?

– Нет, нет! – Качая головой, Всебор встал между капитаном и Зубастиком. – Он глупый, совсем не понимает, о чём спрашивает. Его часто били по голове, вот он и поглупел.

– Да, да, меня часто били по голове, – от страха Жиль согнулся и прижался к спине Всебора. – Я совсем не думаю, о чём спрашиваю.

– А-а-а, то-то я смотрю вид у тебя придурашный! – Сликкер пренебрежительно сплюнул и, успокаиваясь, скривился в улыбке. – Ладно, ребятки, вы тут с бумажками маракуйте, а я что-нибудь пожрать сварганю.

Старик снова забурчал песню и принялся разводить огонь в походной печурке.

– И как это он не боится, что порох взорвётся, – зашептал Жиль. – Тут бочонков десять, не меньше.

– Помолчал бы! – шикнул Всебор. – Как бы жратва не стала единственным вознаграждением за наш труд. И всё из-за тебя!

Жиль прикусил губу и хмуро покосился на Сликкера, который так увлёкся, что больше не замечал никого вокруг. Капитан подвесил над огнём закопчённый помятый котёл и от души плеснул воды.

На работу ушло не больше получаса. О каком-либо переводе речи не шло. Капитан подсунул Всебору обычную таможенную декларацию, которую следовало аккуратно заполнить и внести данные о грузе. Занятие оказалось рутинным и скучным: Жиль пыхтел над списком товаров, а Всебор со свойственной ему щепетильностью записывал всё в амбарную книгу. Разнообразие товаров, которые хранились в трюмах «Пьяного краба» потрясали воображение, и это не могло не вызвать подозрений. Судя по длиннущему списку и гипотетической цене имущества, Сликкер мог считать себя богачом, но при этом старый ворчун не выказывал особой радости, так словно брюхо корабля, было набито тюками с тряпками.

– «Или старику наплевать. Или он не знает истинной цены груза», – Всебор посмотрел на Жиля, и кивком указал на Сликкера.

Напевая под нос какую-то похабную песенку, капитан лихо орудовал тесаком.

– Думаешь, он того!? – изображая мертвеца, скривился Жиль. – Пират?

– Тихо ты! – осадил Всебор. – Смотри у меня! Помалкивай!

Он собрал листы в аккуратную стопку, перевязал лентой.

– У нас всё готово! – со всей учтивостью, произнёс он. – Как говорится: по трудам и награда. Верно!?

– И у меня почти всё готово! – бросил старик. – Пару дней назад один кашалот кое–что из себя изрыгнул. Так я подобрал.

Сликкер зачерпнул из котла половником и показал розоватые лохмотья.

– Спрут! Не могу отказать в удовольствии поглумиться над этими вонючками, – хохотнул Сликкер. – Сначала они меня жрали, теперь я их.

Глава 5

– Это во мне!? Это во мне! – завопил Жиль. – Не могу поверить, что эта копчёная сволочь заставила сожрать три миски китовой блевотины.

Громыхая башмаками, Жиль сбежал по штормтрапу, наклонился над землёй и засунул в рот два пальца.

– Ну давай, вылезай из старины Жиля, – пробормотал Зубастик. – Я теперь до скончания дней своих не смогу жрать.

– Зря стараешься, – спускаясь следом, отозвался Всебор. – Разве твоё брюхо, когда-нибудь и что-нибудь отдавало назад.

Жиль несколько раз кашлянул, выпрямился и, пытаясь сбросить напряжение, затрясся в безумном танце.

– Странное у этой гадости послевкусие, – заметил он. – Должно быть, старик перегнул со специями.

Под лодками по-прежнему пела цикада, лёгкий бриз доносил откуда-то запах кофейных зёрен. Наступила ночь, над морем сияла таинственная луна.

– Посмотри-ка на это золото! – Всебор вынул из кармана пригоршню монет. – Кажется, на этот раз нам повезло.

Монеты, которыми Сликкер отблагодарил, оказались разного достоинства и даже разных эпох. Похоже, догадка Всебора о ремесле старого капитана имела под собой реальную почву, но думать о подобных мелочах не хотелось. Какая беда, если Сликкер обчистил чью-то кубышку, ведь они с Жилем отработали свой хлеб честно. Правда, половину забрал Попрыгунчик, который с утра ошивался под окнами и мешал спать, но таков был уговор.

– Давай зайдём в таверну, – заныл Жиль. – Жрать охота, аж скулы сводит.

– Я думал, Сликкер тебя ещё вчера накормил, – усмехнулся Всебор.

– Так это было вчера, – выдавил улыбку Жиль. – Стряпня у старикана, та ещё, но…

  Они услышали крики и посмотрели в сторону вечевой площади. Обычно там собирался народ, чтобы обсудить свежие новости, записаться рекрутом на службу или поучаствовать в принятии какого-нибудь важного для городской жизни решения. Иногда, площадь использовалась как трудовая биржа, и тогда народу было не протолкнуться.

– Похоже, работников ищут! – оживился Всебор. – Давай, пошевеливайся. Той мелочи, что подкинул Сликкер, надолго не хватит.

– Какого чёрта! – завопил Жиль. – Я жрать хочу.

Толстый, краснолицый распорядитель, медленно оглашал список вакансий. Рыжий парик, зелёная треуголка, дорогой сюртук с вышивкой, связка пергаментов на поясе и обычное презрение к бедноте в глазах. От этого человека зависело всё: сколько претендент на должность станет зарабатывать, сколько придётся отстегнуть с первой получки в контору по найму. Он выбирал по одним ему понятным признакам, так, словно покупал на базаре корову.

– Не будь дураком, – вцепился в рукав Жиль. – Где это видано, чтобы толмачей и писарей на базаре нанимали.

– Рукав оторвёшь! – огрызнулся Всебор. – Мне просто интересно.

– Не нравится мне блеск в твоих наглых глазах, – скривился Жиль. – Втянешь, ты нас в какую-нибудь скверную историю.

– Если тебе по душе работать на Сликкера, то дерзай. Слышал, что дед вчера сказал – у него толмача акулы сожрали. Поговори с ним, ты ему понравился.

Жиль фыркнул и отпустил рукав.

– Сликкер последний к кому я отправлюсь наниматься. И пусть в следующий раз Попрыгунчик сам отдувается.

– Эй! Краснорожий! – выкрикнул Всебор. – Хорошее что-нибудь есть?

– А кто это у нас там голос подал!? Сейчас посмотрю! – толстяк приложил ко лбу ладонь и уставился на Всебора. – Для оборванцев и таких невежд, как ты на сегодня работа закончилась. Ступай на паперть, попрошайка.

Распорядитель надменно вскинул подбородок и окинул взглядом толпу.

– Осталась ещё одна должность. Но чернь прошу, не беспокоится! – покосившись на Всебора, сказал он. – Для посольской миссии требуется знаток эльфийского языка. Оплата сдельная и весьма достойная, даже по меркам Спумариса.

– Прошу попридержать вакансию. Мой господин сейчас подойдёт! – из волнующейся толпы высунулся тощий паренёк, который, судя по всему, состоял у кого-то в прислуге. – Он уполномочил меня предоставить необходимые рекомендации, если таковые потребуются.

– Конечно, потребуются, – распорядитель спрыгнул с помоста и подошёл к слуге. – Или я похож на осла, чтобы верить на слово?

Краснолицый протянул руку к рекомендательным письмам, но неожиданно передумал.

– У твоего господина пять минут, – заметил он. – И пусть поищет другие рекомендации. Я не люблю, когда шуршит, я люблю, когда звенит.

Слуга вежливо раскланялся и побежал за хозяином.