Золотой череп. Воронка душ (СИ) - Селеверстов Павел Егорович - Страница 30

Минут десять они лежали, прислушиваясь к окружающим звукам. Потом Броль посмотрел на своих друзей и загадочно улыбнулся.

– Поганцы там, – проговорил он. – Но про нас не знают.

– Я слышал орки бояться дневного света? – не выдержал Всебор. – Как же так!?

– Дневной свет губителен только для ночных орков, – отозвался Броль. – Они живут в тёмных гротах и, чтобы хоть как-то ориентироваться во мраке пользуются огнём. Твари опасны и дики, но здесь их нет. Зато здесь полно серых орков. Эта нечисть заполонила все земли вплоть до Скальбура. Они великолепно себя чувствуют и днём, и ночью, а их способность приспосабливаться к любым условиям, помогает им выживать там, где не выживет даже человек. Ночные и серые орки непохожи друг на друга как люди и эльфы.

– Чем же они так опасны? – Всебор неопределённо покачал головой. – Послушать тебя, так они ужаснее «отверженных».

– Всё зависит от обстоятельств, – усмехнулся Громила. – Серые орки прирождённые охотники, им ничего не стоит выследить лучшего эльфийского следопыта и оторвать ему голову до того, как он успеет подумать об опасности. Орки умеют подрожать крикам животных, легко имитируют голоса людей, они говорят на многих языках, отчего без труда вводят в заблуждение заплутавших путников. Их собственный язык состоит из тысячи слов, но они предпочитают общаться отрывистыми гортанными воплями, которые понимают только их соплеменники. И, наконец, эти твари, потрясающе живучи и чтобы убитый на поле боя орк не всадил в спину копьё, опытные воины разрубают им грудную клетку.

– А ещё лучше, снести зверю башку, – процедил Клут. – Тогда уж наверняка.

Ожидание затягивалось. Когда окончательно стало понятно, что их присутствие так и осталось незамеченным, Броль выполз на дорогу и огляделся по сторонам.

– Пошли! – проговорил он. – Доберёмся до моста, а там уж расклад поменяется.

Один за другим, они выбрались из оврага и, пригибаясь к земле, двинулись за Бролем. То, что осталось от шляха ведунов, трудно было назвать дорогой. Изрытая ямами, заваленная щебнем и глиной, она знавала лучшие времена, и об этих золотых временах говорили многочисленные каменные обереги, установленные по обеим сторонам дороги. Теперь эти обереги, брошенные заботливыми покровителями, зарастали лианами и мхами.

Шлях ведунов петлял между холмами, иногда обрывался провалами, образовавшимися после очередного оползня. Над «Ущельем проклятых» поднималась сизая дымка испарений, разносился рокот водопадов.

– Что это там? – воскликнул Палько. – Никак телега?

Впереди, с полверсты от них, валялась перевёрнутая армейская повозка, а ещё дальше лежали окровавленные трупы людей, возле которых суетились какие-то кудлатые оборванцы. Эти странные создания перекликались взрывными резкими возгласами, проворно передвигались и постоянно тянули воздух носами.

– Уроды какие-то, – сморщился Всебор. – Они так и должны выглядеть?

– Всем пригнуться! – не обращая внимания, приказал Громила. – Сейчас мы с этими выродками разберёмся.

Коротконогие, остроухие, облачённые в одежды снятые с мертвецов, они напоминали обычных мародёров. Если бы не звериный оскал клыков и не вытянутые, словно у хищников, морды.

– Судя по штандарту на повозке, это спумарийские канониры, – произнёс Клут. – Ротозеи свернули не туда.

– Приторговывали казённым имуществом, – отозвался Броль. – Говорят, калибарцы охотно скупают оружие и делают это тайно. Готовятся к чему-то.

Несколько орков схватили лежащего поблизости от них мертвеца и поволокли к камням, за которыми курился дымок. А двое других хладнокровно принялись разделывать труп канонира прямо на дороге.

– Я сейчас всё здесь заблюю, – дрожащим голосом, проговорил Жиль. – Они что, собираются его есть?

– Чёрт! Этот неженка действует мне на нервы, – процедил Громила. – Послушай, зубатый! Здесь на многие вёрсты вокруг, кто-нибудь кого-нибудь постоянно жрёт. Это «нечистые земли», на которых живёт и процветает только нечисть. И ты должен быть всегда готов пустить в ход свою дубину, клинок или пистолет. Иначе, через пару дней станешь кучей мерзких отходов.

– Не могу терпеть, – выдавил Зубастик и, давясь, облегчился себе под ноги.

– Тр-р-рус несчастный, – злобно зашипел Громила. – Быстро за камни.

Он бесцеремонно пихнул Жиля в бок, и тот кубарем скатился назад в овраг. Время неумолимо отсчитывало мгновения. Благодаря стараниям Зубастика, любой порыв ветра мог свести на нет все преимущества неожиданного нападения. И Броль старался изо всех сил. Выставив саблю и, не разбирая дороги, он помчался в сторону орков. А за ним, едва поспевая, побежали Клут, Палько и Всебор.

– «Этому эльфу лучше на дороге не становится, – подумал Всебор. – Особенно если ты орк».

Броль вырвался далеко вперёд и нанёс первый удар с ходу, разрубив ошалевшему от неожиданности врагу, голову. Пистолеты достались Клуту и Палько, но от волнения оба промахнулись, и Клут не будь дураком схватил огромный тесак убитого орка.

Зрелище удивило и потрясло. Никогда в жизни Всебор не видел таких свирепых и жутких созданий. Старый орк, которого когда-то ему удалось лицезреть в вирекрейском балагане, являл жалкое подобие по сравнению с крепкими, мускулистыми тварями Гринберийского леса.

Серая покрытая чёрными пятнами кожа, длинные острые зубы, темные, спадающие на плечи патлы, иногда заплетённые в косы и лютые жёлтые глаза с узкими зрачками – красноречиво свидетельствовали о звериной натуре древнего и многочисленного племени орков.

– Руби без жалости! – закричал Броль. – Кроши во прах!

Не смотря на то, что нападение стало для врага внезапным, твари опомнились быстро. Ловкие и стремительные, они мгновенно расхватали своё грубое оружие и с диким рёвом бросились на незваных гостей.

Всебору достался клыкастый верзила, у которого от ярости прыснула изо рта пена.

– Даже не думай! – завопил Всебор. – Мигом башку снесу.

– Попр-р-робуй, – забулькала тварь. – Я сделаю из твоих зубов ожерелье.

Орк торжествующе закричал и нанёс такой удар, от которого зазвенели руки. Только теперь Всебор осознал, насколько верным было решение забрать из сокровищницы саблю. Гиперборейский клинок с честью выдержал удар вражьего тесака и даже наполовину его разрубил.

– Глупый, безмозглый человек, – заревел верзила. – Сейчас я выпущу твою жиденькую кровь.

Орк размахнулся и ударил ещё раз. Теперь его меч развалился пополам и, не дожидаясь, пока безумная тварь вцепится в глотку голыми руками, Всебор сделал стремительный выпад и вонзил остриё сабли в жёлтый орочий глаз. Брызнула густая чёрная кровь, орк застонал, схватился за голову и замертво рухнул на землю.

Гибель противника, стремительная, неизбежная и жестокая, оказалась для Всебора неожиданной.

Впервые в жизни, он убил живое существо. Он был потрясён и раздавлен. Создание, вполне разумное, обладающее чувствами и жаждой жизни, пало от его руки. Поверженный истекающий чёрной кровью враг, разделался бы с ним в два счёта, нисколько по этому поводу не переживая, но эта мысль утешала слабо.

– Очнись! – пиная в бок, заревел Громила. – Идиот! Хватит глазеть на дохляка!

Броль заскрежетал зубами и отвёл вражеский меч, который едва не вонзился Всебору в спину.

– Думать будешь после боя, – добавил Броль. – Посмотри на Палько. Так орудовать дубьём, способен только эльф.

Одноглазый размозжил какому-то орку голову дрыном и для верности переломал все рёбра. Завладев оружием противника, окровавленный, забрызганный орочей кровью, Палько издал воинственный клич и бросился в самую гущу.

– Конец потехе! – процедил Броль. – И задерживаться, здесь не стоит.

Прошло минут десять. Опыт эльфов, их ненависть к врагу легко решили исход сражения. Неподалёку корчился в судорогах последний орк, он безуспешно пытался уползти, но то ли Клут, то ли Палько, сломали несчастному хребет, и злобная тварь только бессильно скрежетала зубами.