Прайд Саблезуба - Щепетов Сергей - Страница 18

«Делов-то, – ухмыльнулся Семен. – Сбегать в магазин и купить десяток тюбиков силикона. Дорогой он, правда. Ну, и пистолет, конечно. Впрочем, суда, кажется, не силиконом мазали. А чем – смолой, дегтем? Еще было какое-то вещество под названием „ворвань“ – это из жира морских зверей делали, если не путаю. Впрочем, сие не важно, поскольку ничего у меня нет, кроме звериного жира, да и то мало. И что, прямо так и мазать, да? Что-то как-то… Скорее всего, жир должен быть перетопленным, и, наверное, нужен какой-нибудь наполнитель. Какой? Тонкий, конечно, вроде глины. В общем, топленый жир с глиной. Хоть убей, не припомню, чтобы кто-то когда-то так делал, но противопоказаний не вижу, да и других вариантов, признаться, тоже. Вот только температура кипения у жира значительно выше, чем у воды, – лишь бы моя посуда выдержала. Да и котел потом отмывать замучаешься – Ветки-то… А вот об этом не надо! – остановил он сам себя. – Лучше работай, Сема!»

Глину пришлось сушить, а потом растирать в пудру между двух плоских камней. Широкая глиняная миска нагрев выдержала, но сало на ней шипело, плевалось и брызгалось. Когда же процесс, казалось, наладился, Семен сунул в огонь лишнюю палочку, появилось пламя, хлестнуло через бортик и содержимое «сковороды» благополучно вспыхнуло. Те, кому приходилось жарить что-нибудь в сковородке на костре, знают, как это бывает. Ну, а тем, кому не приходилось, пробовать не рекомендуется – чревато. Чревато, даже если у сковородки есть ручка, за которую ее можно схватить, рискуя здоровьем, и забросить в речку вместе со всем содержимым. В данном же случае у посудины отсутствовал даже намек на ручку. Немного облегчило ситуацию то обстоятельство, что действо производилось на открытом воздухе, а не в помещении. И, самое главное, без свидетелей! Так что позора Семен избежал и даже обошелся почти без ожогов.

В общем, «замазки» он наготовил с запасом – почти целый горшок. Сухие швы он щедро промазал изнутри и снаружи. После впитывания жира в кожу и «подсыхания» субстанция не потрескалась и даже приобрела некоторую твердость. Это вдохновило Семена на небольшое усовершенствование судна, граничащее с излишеством: снаружи вдоль киля он приклеил горячей «замазкой» несколько кусков старых шкур, сформировав полосу шириной сантиметров 70. Он надеялся, что это может послужить некоторой защитой днища от вредоносных механических воздействий. Наученный опытом прежних неудач, Семен долго думал, что еще нужно сделать перед спуском бригантины на воду. И ничего не придумал, кроме как растопить еще одну порцию сала и промазать им всю обшивку изнутри и снаружи – вот теперь все!

И каркас, и обшивку порознь Семен вполне мог сам переносить с места на место, а вот соединенные вместе они оказались неподъемными. Тем не менее помощь Семен звать не стал, благо до воды было близко. Он удалил с пути коряги и особо острые камни, убрал подпорки, опустив судно на грунт. Потом перевернул килем вниз и под изумленными взглядами полудюжины чумазых детишек стал пихать лодку к воде. Это оказалось неудобно – лучше взяться за нос, приподнять и тянуть на себя, пятясь задом. Пару раз он чуть не упал, но в целом все прошло благополучно.

«Если бы у меня и было шампанское, то я его бить о борт не стал бы!» – подумал Семен и спихнул лодку на воду.

Зрители радостно завизжали, судно качнулось вправо, влево, как бы в поисках наиболее удобной позы. Потом успокоилось и с креном градусов в сорок на левый борт стало тихо удаляться от берега.

– Так, – сказал Семен, – могло быть гор-р-раздо хуже. Кажется, это явление называется «дифферент». Или не это? Вот ведь интересно: сотни километров проплыл на своем веку, а терминологией не владею. Знаю только, что такое ватерлиния и балласт. Ну, первая, наверное, мне не нужна, а без второго, кажется, не обойтись.

Проблему балласта Семен решал почти целый день. Сначала он попробовал использовать для этой цели плоские окатанные камни. Укладывать, перемещать и вынимать их было удобно, но он вовремя сообразил, что обшивка днища мягкая, и если внутри она будет подперта чем-то твердым, то любое столкновение с корягой или камнем стопроцентно обеспечит пробоину. «Тогда что, песок? В общем-то он, конечно, и мягкий, и тяжелый, но… как-то с ним неприятно. Внутрь вода попадет неизбежно, песок будет мокрым, будет все облепливать и всюду набиваться. Насыпать-то недолго, а вот избавиться потом – целая история. Нет, нужно что-то среднее…» В конце концов нужный материал он подобрал – засыпал дно чем-то вроде дресвы или мелкой гальки, размером примерно с ноготь. Правда, сколько он ни старался, все равно получалось, что либо киль где-то сбоку, либо левый борт ниже правого на несколько сантиметров. «Ну, ладно, – смирился Семен. – Мне же не в регате участвовать. Я же „в гости к Богу“ собрался, а туда, как верно заметил Владимир Семенович, не бывает опозданий».

История с веслами была знакома Семену со времен путешествий на плоту. Думать о них он начал сразу, как только приступил к судостроительству. В принципе, он умел грести и одним веслом, но резонно полагал, что таким способом гнать вперед кособокое кожаное корыто будет крайне неудобно. Итогом его поисков и размышлений стали два «гребка» с полутораметровыми деревянными ручками и лопастями из оленьих лопаток, а также длинное непарное весло с узкой лопастью, выполненное целиком из дерева. Короткие весла предполагалось просовывать в кожаные уключины-петли на бортах, где они будут свободно болтаться. Для гребли это, конечно, неудобно, но для Семена привычно – на сплаве, как правило, весла в уключинах не крепят. Вот, собственно, и вся оснастка. Ах да, еще две плетеных кожаных веревки по 4–5 метров: к одной привязать камень в качестве якоря, ну а вторая будет играть роль швартова. Осталось только научиться на этом сооружении плавать, то есть двигаться в нужном направлении с мало-мальски приличной скоростью и причаливать туда, куда нужно, а не туда, куда получится. Освоение маневрирования заняло не один день, и к тому времени, когда Семен стал чувствовать себя на воде достаточно уверенно, он с немалым удивлением обнаружил, что в районе его судостроительной мастерской начал формироваться каркас еще одной лодки. Оказывается, молодежь лоуринов не зря столь пристально наблюдала за его работой. Теперь парни, освобожденные почему-то от тренировок, скрупулезно повторяли его операции, и, надо сказать, получалось у них значительно лучше, чем у первостроителя. «Что ж, – подумал Семен, глядя на них, – скоро у лоуринов будет свой флот. И это правильно!»

«Все возвращается на круги своя, – размышлял Семен, разглядывая жалкую кучку снаряжения. – Но какой прогресс! Там, в освоенном и населенном мире, мне, старому таежнику, потребовалась бы целая груда барахла, а здесь… Впрочем, там надо было работать, а все остальное – нагрузка и факультатив. Вообще-то, по правилам приключенческого жанра отправляться в такое путешествие нужно во главе ватаги головорезов и, значит, крушить встречных врагов. Или хотя бы с Атосом, Портосом и Арамисом. Интересно, как выглядели бы литературные мушкетеры, если бы им пришлось, скажем, месяц-полтора сплавляться по горно-таежной реке? Каждый день одно и то же, и никаких врагов, никаких сражений и драк, разве только между собой. Здешние ребята, пожалуй, понадежнее будут.

Несмотря на скудость снаряжения, лодка оказалась почти полной. Семен загрузил туда целую оленью шкуру (подстилка и одеяло), полотно обезволошенной и прилично выделанной кожи, сшитое в виде конуса (готовая покрышка для маленького вигвама), запасную рубаху, штанины, две пары запасных мокасин и мешок с сушеным мясом (гадость ужасная!). Свою давнюю задумку – сеть – он так и не сплел, зато обзавелся чем-то вроде лески или шпагата десятиметровой длины из нитей сухожилий. Несколько костяных крючков, небольшой гарпун, которым он не умел пользоваться, пара горшков и столько же мисок обещали прямо-таки роскошную жизнь – во всяком случае, по сравнению с той, которую он вел сразу по прибытии в этот мир. Ну и, конечно, арбалет – как же без него?! Правда, выяснилось, что, находясь в лодке, зарядить его весьма затруднительно. Во всяком случае, первая попытка закончилась переворотом. Постепенно он, конечно, приспособился натягивать тетиву, раскорячившись между бортами, но дело это оказалось опасным и сложным – лучше им заниматься на берегу или, по крайней мере, встав на якорь.