Водяра - Таболов Артур - Страница 100

– Английский?

– Свободно. Между прочим, у меня красный диплом Инъяза.

– Французский? Немецкий? – продолжал Тигран.

– Объясниться смогу.

– Как тебя звать?

– Герман.

– Вот что, Гера, закажи-ка нам пива.

– Пива не держим. Только шампанское.

– Ладно, давай шампанское.

Появилась официантка с бутылкой брюта в мельхиоровом ведерке со льдом и двумя бокалами, ловко откупорила бутылку, разлила шампанское по бокалам. Герман продолжил было рассказ о необыкновенных возможностях обладателей таймшера с комфортом отдохнуть в любом уголке мира, но Тигран не стал слушать:

– Будешь заливать кому-нибудь другому. Нас твои сраные таймшеры не интересуют.

– Что вас интересует?

– Ты. Кто ты? Как ты оказался в Испании? Выкладывай. Только не ври. Начинать знакомство с вранья – плохая примета.

История Германа была довольно типичной для новых времен. Родом из Тамбова, рос без отца, мать учительница. После окончания Инъяза попытался зацепиться в Москве: работал преподавателем испанского в лицее, подрабатывал переводами. Денег не хватало. Дорого стоила съемная квартира, нужно было помогать матери. По случаю подрядился собирать урожай апельсинов в Севилье. После окончания сезона в Москву не вернулся. Так с тех пор и живет: без вида на жительство, перебивается случайными заработками. Сейчас вот – в «таймшере». Взяли, чтобы обслуживать русских. Русских в Марбелье много, но им не нужны таймшеры, у них свои виллы.

– Сколько тебе здесь платят?

– Десять долларов в день. Плюс процент с продаж. Продажи бывают нечасто – одна-две в месяц.

Тигран достал из бумажника визитную карточку и перебросил Герману.

– Зайди завтра с утра. Я буду платить тебе тридцатку в день.

– А что делать?

– Что скажу.

– В Испании я незаконно, – напомнил Герман. – В любой момент могут выслать.

Тигран обернулся к Тимуру:

– Мне нравится этот парень. Мог промолчать, но нет – сказал. Не бери в голову, Гера, решим.

– А ты говорил: поехали отсюда, – проговорил Тигран уже в машине. – Выпили на халяву хорошего шампанского. И нашел полезного человечка. Сотрудник с тремя языками – такие на дороге не валяются.

Тимур засмеялся. В этом был весь Тигран: он умел из всего извлекать выгоду.

Из Осетии Тигран уехал еще в 1997 году, когда закончилась эпопея с американским спиртом. В Марбелье у него был свой бизнес – строительная компания: покупали у муниципалитета земельные участки, возводили на них виллы под ключ и затем продавали их богатым клиентам. Еще он был официальным представителем Федерации футбола России: встречал и размещал членов сборной, которые, оказывается, проводили здесь тренировочные сборы. А то в самой России подходящих мест не было.

Строительной компанией Тигран владел на пару с местным жителем, испанцем, и был очень им недоволен: слишком осторожен, а попросту говоря трусоват. Одна мысль, что нужно подмазать нужных людей в мэрии, приводила его в панику, из-за этого уходили на сторону очень выгодные заказы. Тигран уговаривал Тимура выкупить у испанца его долю в компании, вместе они бы проворачивали большие дела.

Тимур колебался. К решению его подтолкнула случайность. Однажды они с Тиграном засиделись часов до двух ночи в открытом ресторанчике в порту Puerto Banus. Возвращались пешком. На одной из припортовых улиц Тимур увидел молоденькую девчонку, лет семнадцати, в легком летнем платьице, с сумочкой на длинном ремне. Она шла по темному тротуару и даже не глянула на двух не очень трезвых мужчин, уступивших ей дорогу.

Тимур поразился:

– Как ее родители отпускают?

– А что? – не понял Тигран.

– Как что? Ночь, порт. Мало ли что может случиться!

– Отвыкай. Ты не в Москве. Здесь никогда ничего не случается. Марбелья – самое безопасное место в Испании. Или даже во всем мире.

И этот случай разрешил все сомнения Тимура. Он купил пятикомнатные апартаменты в кондоминиуме с видом на море, автоматически получил вид на жительство как владелец недвижимости и через месяц перевез в Марбелью Алину с детьми. Сестры давно уже были замужем, жили своими семьями. Отец решения Тимура не осудил, но переезжать наотрез отказался:

– Как тебе жить, думать тебе. Может, ты прав. Может, нет. Не знаю. Ничего я не понимаю в этой новой жизни. Сколько ты заплатил за апартаменты?

– Не очень дорого. Всего пятьсот тысяч долларов. Цены на недвижимость все время растут.

– Пятьсот тысяч долларов. Для тебя недорого. А я за всю жизнь таких денег не заработал. Даже не могу представить, что такие деньги бывают. А ведь получал много – до тысячи рублей с премиями. Как я тебе могу советовать? Так что решай сам, а мы с матерью будем доживать свой век на родине.

Дети восприняли переезд в Марбелью как обычную поездку к морю, Алина же была ошеломлена:

– Не могу поверить! Это рай. Мы теперь будем жить в раю? Мне кажется, что я сплю.

Тимур привык иметь дело с большими деньгами. Но большие деньги всегда влекли за собой большие проблемы. Первый раз в жизни он почувствовал себя счастливым от того что у него много денег, что он может обеспечить самым близким ему людям жизнь в раю.

Тигран уже начал переговоры со своим испанским партнером о продаже его доли в строительной компании, переговоры шли успешно, но тут на фешенебельную Марбелью, как тайфун на тропические острова, обрушился небывалой силы коррупционный скандал. Погромыхивало и раньше. Испанской полицией в Марбелье был задержан и экстрадирован в Россию член «медведковской» преступной группировки Пылев по кличке «Карлик», которого подозревали в убийстве известного киллера Александра Солоника в Афинах в 1997 году. Арестовали семнадцать грузинских воров в законе, обвиненных в отмывании денег путем сделок с недвижимостью. И как лавина сорвалась. Прокуратура вскрывала все новые факты незаконного выделения земли для постройки вилл, финансовых махинаций чиновников муниципалитета, злоупотребления служебным положением, расхищения общественных фондов. В мэрии изъяли всю документацию, шли обыски в службе градостроительного планирования, в адвокатских конторах, связанных с городскими властями, были заблокированы более тысячи банковских счетов.

Понятно, что в этой ситуации было неразумно вкладывать средства в строительный бизнес. Тигран успокаивал: все уляжется, нужно выждать. Тимур не торопился. Первое время он не без удовольствия вел жизнь рантье, много времени проводил на море с детьми, развлекался с Алиной в ночных клубах, сопровождал ее в походах по дорогим бутикам. Через пятнадцать лет семейной жизни он будто бы вновь влюбился в жену, радовался ее радости от нарядов, к которым она, как и любая женщина, оказалась неравнодушна, был счастлив от того, что счастлива она.

Но постепенно новизна приедалась, все чаще Тимур испытывал какое-то внутреннее недовольство собой, будто бы от греховности бездельной жизни. Так, вероятно, чувствует себя профессиональный спортсмен, привыкший к каждодневным изнурительным тренировкам, которые сообщали ему полноту бытия. Ежедневные уроки испанского, которые Тимуру и Алине давал Герман, ставший сотрудником Тиграна, были не делом, так – развлечением. Мальчишки прокалились средиземноморским солнцем, все чаще спрашивали: «Скоро домой?» Тимур не знал, что ответить. Приближалась осень, нужно было решать, в какую школу их отправлять. В испанскую? В английскую? В русскую? Была в Марбелье и русская школа для детей местной элиты.

Понемногу менялось настроение и у Алины. Однажды она сказала:

– У меня постоянно такое чувство, что я оглохла. Все вокруг говорят, размахивают руками, смеются. А я не понимаю, о чем они жестикулируют, чему смеются. Как будто между нами стекло. Стоит мне услышать обрывок русской речи, я готова бежать за этими людьми, как собачонка.

– Это называется ностальгией, – заметил Тимур.

– Не смейся, это очень серьезно. Ты не задумывался, кем станут наши дети? Испанцами? Нет, испанцами они не станут. И перестанут быть русскими. Перестанут быть осетинами. На двух осетинов станет меньше. Они превратятся в вечных чужаков. Мы-то как-нибудь проживем, в нас огромный запас родины, на наш век хватит. А они? Чужаки, изгои. Мы хотим им такой судьбы?