Вечная Любовь - Нагорнов Николай - Страница 15

Нет, сегодня опять не заснуть до утра, сегодня снова будет написано что-то прозрачное, хрустальное, белым стихом, уже для Вас, для Вас...

Вы сама и есть оживший белый стих.

Глава 10

Белый день

Нет, это не сон, не мираж... Это вчерашний день.

И этот белый стих тонкими черными росчерками на белом листе рядом, плод прошедшей ночи, тоже не сон, не мираж:

Блуждая в электронных джунглях мира,

Возможно ли представить некий облик,

Привязанный телесным воплощеньем

К земной тщете, но ею не плененный?

И где найти грань соприкосновенья

Одной души, надземной, отрешенной,

С душой другой, лишь пробующей крылья,

Взлетающей порой к вершинам духа,

Но падающей неизбежно вниз,

Распятой между звездами и тленом?

А сегодня - лишь прожить, эти несколько часов прожить до синих таинственных сумерек...

И тогда часы ударят пять раз.

А теперь незаметно исчезнуть сей же миг отсюда, из этого дома, и весь день бродить по Старому Городу, ведь здесь томиться невозможно... Даже за роялем, даже со всеми сонетами Шекспира и "Снежной маской" Блока...

Это мартовское солнце ослепительно дарит себя всем, растапливает лед на крышах и скользких тротуарах, делает их прямо на глазах удивительно мягкими, искрящимися всеми цветами радуги... Есть ли еще когда-нибудь на Земле такой контраст зимы и весны, Солнца весеннего и зимнего? Давно ли, плененное пеленой тяжелых свинцовых облаков, оно лило свой серый свет торжественно-печально, унылые серые силуэты сонно пыли ссутулившись по узким лабиринтам Старого Города, что утонул в вековых снегах, почерневших от дыма, февральские метели пригибали головы людей все ниже и ниже и, казалось, еще немного зимы и жизнь замрет навсегда в мертвенном оцепенении, но Солнце пробилось сквозь тучи, вырвалось из плена прочь на опьяняющую свободу и празднует победу над ними, бушует водопадами огня, торжествует, ослепляя, согревая, заставляя забыть о суете и обыденности, оно зовет в немыслимую даль, где навеки царит "мне нравится" и навсегда побеждено "так надо", где все люди - братья, и навсегда в черную глубь времен, в ничто, ушли "политические инциденты" и "противостояние систем", злоба с завистью и войны локального значения, жадность и глупость, грубость и ненависть...

Оно плачет медленно катящимися слезами хрустальных сосулек о веках и эпохах, что канули в Лету, когда можно было только жить, просто жить в мире Золотоволосой Посланницы Далеких созвездий, что превращается в Птицу, а потом - в волну, просто жить и жить, сливая ритмы сердца с рассветами, закатами и новолуниями, прорастаниями почек и ледоходами, с полетом Утренней Звезды и вращением Галактик, с пульсацией невидимых соков Жизни, что поднимаются по капиллярам почвы, потом по стволам деревьев и стеблям цветов - к Солнцу, соединяются с ним по мановению Мудрого Дирижера, управляющего всей Вселенной, затем уходят с новыми силами питать почву и снова возвращаются от Праматери-Земли к Праотцу-Солнцу, и в этом гениальном исполинском оркестре мироздания все живое и неживое изливает себя в единой симфонии, возносимой в пространство мириадами инструментов, из который каждый - необходим и всякий прекрасен, и можно ли спорить, что лучше, благороднее и возвышеннее - скрипки, что прикасаются к самой Небесной гармонии или чудовищно-оглушительный органный VOX DEI, и каждый человек на Земле - это инструмент в оркестре, и нет инструментов хороших и плохих, прекрасных и безобразных, высших и низших, есть только разные диапазоны, тональности, тембры и регистры, но скрипку-соло в этом исполинском оркестр ведет Ваш голос, Исчезающая, этот звук, летящий по волнам моей памяти.

Это вечное аллегро нон мольто летит и кружится вихрем среди звездной пыли...

Тень звука имени, летящая в небе quasi una fantasia за рубиконом разума ответь мне, кто же я теперь, - лишь человек или вся Вселенная?

Тень звука имени, ответь мне...

Дома роняют резкие черные тени на ослепительный тающий снег, а в воздухе растворяется прозрачно-белая дымка, и от тротуаров и крыш поднимается едва заметный матовый пар, а в пронзительной синеве, что распахнулась из космоса, парит облако-парус, облако-письмо, не отправленное мной...

Взлететь над городом, снова и снова взлететь над вечным городом, слиться с лучами плывущего к горизонту Солнца и раствориться навсегда в этой синеве и бесконечно лететь и лететь над заснеженными городами, падать вниз, рассекая воздух и снова взмывать под самое Солнце - неповторима и чудесна каждая секунда, каждый миг, каждое мгновенье, стоит только взглянуть: вот Солнце незаметно уплыло к западу, и все его тени уже плавно поплыли, и все цвета стали иными, и все оттенки, и все очертания, и само настроение стало иным... нет, совсем иным, но та же полетность, но та же полетность.

Словно уже наступило всемирное братство, и сам ты стал братом всем живущим и уже ушедшим с Земли... Словно весь мир поет величественный гимн Вечному Небу, слышимый не земным слухом.

Но об этом нельзя говорить много слов. Слова все испортят. Просто чувствовать сердцем - это важнее, это глубже, это сильнее.

Белый день...

Он бывает раз в тысячелетие...

Почему же в душе моей, улетающей в Небо вместе с прозрачным паром от тротуаров, такая светлая непонятная горечь? Оттого, что этот день не повторится. Будут другие дни, похожие на него, будут, быть может, еще блистательнее и ярче, но он, именно он - не вернется. Он ушел навсегда.

Этот день можно будет лишь вынуть через много лет из памяти, словно засушенный цветок из старинной книги, вобрать его аромат и вспомнить все: каждый оттенок чувства, тончайшее несходство настроений, малейшие вибрации души... А потом - скрыть обратно этот цветок памяти. Нельзя вспоминать такой день слишком часто - блеск его может стереться и потускнеть.

Горечь...

Этот день, Белый День, слишком прекрасен для все-уносящих волн времени.

Такой же мучительно-прекрасной может быть только музыка, что слышится впервые, но изумляет напоминанием о чем-то, оставленном где-то вдали... словно сам сложил ее когда-то за горизонтом памяти. Она звучит в душе бесконечно.

И мир словно полон людьми в белых одеждах, но люди ли это? Быть может, это ангелы?

Быть может, это белые деревья, тянущие ветви к солнцу?

Быть может, это шелестящие страницы древней книги, что дарует вековую мудрость...

Если бы родиться лишь на один этот день - Белый День - и уйти с наступлением темноты к Матери-Земле, чтобы превратиться потом в листик тополя, в мотылька, в лепесток тюльпана...

Сбылись все мечты... Самые глубинные, самые тайные, самые тонкие и светлые... Три дня - и вся жизнь.

Все сказано и все сокрыто. И весь мир преобразился. И во всем вокруг, и во всех людях скрыта какая-то светлая тайна, словно все желают нам счастья, и так легко любого человека простить и принять.

Словно кто-то с вечного Неба смотрит на нас и улыбается... Откуда же это чувство? Мягкая, тихая, слегка грустная улыбка...

Взгляд внутрь себя и внутрь меня.

Улыбка своим таинственным думам и моим.

Тайна своей души и моей.

Кто это?

Те, кто когда-то были людьми, а сейчас ушли вперед бесконечно дальше, десять тысяч миль над уровнем человека...

Что видите вы в себе и во мне?

Каким сокровенным чувствам улыбаетесь - своим и моим?

Что хранит в себе тайна душ ваших и души моей? Или велика тайна эта? И несет в себе глубинную мудрость? А в этой мудрости горечь и боль скручивают в спираль само пространство и время со звуком стали, режущей алюминий? И потому вы из милосердия своего не открываете эту тайну... Не оттого ль и тронуты печалью ваши благословляющие улыбки?

"И мы когда-то были такими же"...

Нет, это не гении Суперстены, это кто-то выше... Они были одарены чем-то выше гениальности...

Словно Мудрый Дирижер Вселенной мягко улыбается, глядя на нас,

людей...