А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 2 - Соболевский С. А. - Страница 132

Воспоминания Муравьева, написанные в 1871 году, но основанные частью на записях 1820-1830-х годов, ценны и достоверны в своей фактической основе, несмотря на мелкие хронологические и другие неточности. Мемуарист упоминает и об общественно-политической ситуации николаевского времени (так, он рассказывает о репрессиях, постигших Лермонтова в связи со стихотворением «Смерть поэта»). Вместе с тем на его воспоминаниях лежит печать православной официозности. Отличавшийся ханжеским благочестием как в бытовом поведении, так и в церковно-административной деятельности, Муравьев ставит особый акцент на религиозных устремлениях знакомых ему литераторов; он склонен к иконописности портретов и сглаженно-идеализирующим характеристикам. Его рассказ ведется от лица христианина, избегающего судить и осуждать даже прямых литературных противников, и вместе с тем в самом ходе повествования то и дело ощущается внутренняя полемика или даже личная обида и неприязнь (например, к Баратынскому), скрытая за общим тоном благожелательной объективности. Коррективов требует и его рассказ о взаимоотношениях с Пушкиным, — прежде всего, история «злой» пушкинской эпиграммы, которая представлена им как случайность. Между тем за ней стояли скрытые, но глубокие и принципиальные разногласия в московской литературной среде. Начинающий поэт явился в Москву с грандиозными и честолюбивыми литературными планами — создания цикла исторических трагедий, эпической поэмы, «завершающей» Мильтона и Клопштока, и т. п. Его первые стихотворные опыты были поощрены Пушкиным и Баратынским, как признаки дарования, которому еще предстоит развиться; между тем в близком ему салоне 3. Волконской он получил репутацию уже сложившейся и значительной литературной величины; репутация эта поддерживалась и в кругу «Московского вестника» (почти восторженные отзывы о Муравьеве содержатся, в частности, в дневнике М. П. Погодина). Эпизод с разбитой статуей Аполлона и стихами на этот случай выглядел как символический акт самоутверждения литературного дилетантизма, благожелательно принятый в литературных и окололитературных светских кругах; эпиграммы Пушкина и Баратынского были косвенно направлены и против покровителей Муравьева. См.: В. Э. Вацуро. Эпиграмма Пушкина на Муравьева. — П. Иссл. и мат. Т. 13. Л., 1989, с. 222-241. Позднейшее отношение Пушкина к Муравьеву в целом благожелательно, хотя в ряде источников мы встречаем и следы критической оценки Пушкиным его личности и поведения. Свод литературы об отношениях Пушкина и Муравьева см.: Черейский.

 173

 ИЗ КНИГИ «ЗНАКОМСТВО С РУССКИМИ ПОЭТАМИ» (Стр. 48). А. Н. Муравьев. Знакомство с русскими поэтами. Киев, 1871, с. 10-15, 16-19.

 174

 Экспромт Л. С. Пушкина, часто повторявшийся и самим Пушкиным и приписанный ему (Лит. архив, I, с. 224).

 175

 Бакчи-сарай. — СЛ, 1827, с. 160-162; ср.: А. Муравьев. Таврида. М., 1827, с. 13-16. Эти стихи были оценены Баратынским как прямая вариация на тему Пушкина (см. ниже); Муравьев оспаривал упрек (письмо В. А. Муханову 18 марта 1827 г. — «Щукинский сборник», вып. 5. М., 1901, с. 252); внутренняя полемика заключена и в этом месте статьи. Благожелательный отзыв Пушкина о «Бахчисарае» — в наброске рецензии на СЛ (XI, 48).

 176

 Изображение салона З. Волконской у Муравьева идеализировано и не вполне точно. Об отношении Пушкина к нему см. с. 462-463 наст. изд. Дельвиг, редко бывавший в Москве, не был и «постоянным посетителем» салона. Одоевский переехал в Петербург летом 1826 г. «Мнемозину» он издавал (с Кюхельбекером) в 1824-1825 гг.

 177

 Об этом эпизоде рассказывает и М. Д. Бутурлин: «В 1827 году он <Муравьев> пописывал стишки и раз, отломив нечаянно (упираю на это слово) руку у гипсового Аполлона на парадной лестнице Белосельского дома, тут же начертил какой-то акростих. могу сказать почти утвердительно, что А. С. Пушкина при этом не было. Странно, что, бывши часто у княгини Волконской, я ни разу не встречал там Пушкина» (РА, 1897, кн. II, с. 178). Стихи Муравьева («О Аполлон! Поклонник твой // Хотел померяться с тобой...» и т. д.) см. РА, 1885, № 1, с. 132; эпиграмма Пушкина («Лук звенит, стрела трепещет...») под загл.: «Эпиграмма (из антологии)» — МВ, 1827, № 3, с. 124 (номер вышел 19 марта). О нежелании Погодина печатать эту эпиграмму см. с. 22 наст. изд. Одновременно резкую эпиграмму на Муравьева написал Баратынский («Убог умом, но не убог задором...»). Муравьев в отместку написал эпиграмму «Ответ Хяопушкину (ЖМНП, 1875, ч. 178, апрель, с. 94). См. также: «Поэты 1820-1830-х годов», т. 2. Л., 1972, с. 125, 692 (комм. В. С. Киселева-Сергенина).

 178

 МТ, 1827, № 4, с. 325-334. Статья Баратынского (где указывалось на подражательность, вялость и поэтическую неточность стихов Муравьева) появилась не «безымянно», а с полной подписью.

 179

 Объяснение Соболевского — во многом светская вежливость. М. П. Погодин передавал позднее: «Встретясь со мною через два дня после выхода книжки, он <Пушкин> сказал мне: «А как бы нам не поплатиться за эпиграмму». — «Почему?» — «Я имею предсказание, что должен умереть от белого человека или от белой лошади. Муравьев может вызвать меня на дуэль, а он нетолько белый человек, но и лошадь» (РА, 1870, № 10, с. 1947). Ср. те же слова в передаче Погодина в ЛН, т. 58, с. 351 (здесь сообщение, что Пушкин был «очень доволен» выходом эпиграммы). Эта острота была «центром» иронического «объяснения» Соболевского, о чем он, понятно, не мог сообщить Муравьеву; может быть, она послужила и источником рассказов о намерении Муравьева вызвать Пушкина на дуэль (РА, 1885, № 1, с. 132). Реминисценции из этой эпиграммы есть позднее у Пушкина (ср. письмо к жене 26 августа 1833 г. — XV, 74) и Соболевского (С. А. Соболевский. Эпиграммы и экспромты. М., 1912, с. 82).

 180

 «Битва при Тивериаде» поставлена в Александрийском театре 13 октября 1832 г.

 181

 Тот же рассказ см. в «Моих воспоминаниях» Муравьева, где эпизод датирован зимой 1831/32 г. («Русское обозрение», 1895, № 12, с. 600). По-видимому, здесь ошибка, и речь идет не о стихах, а о наброске рецензии на книгу «Путешествие ко святым местам в 1830 году» (ч. 1-2, СПб., 1832), где очень близко перефразированы приведенные слова (XI, 217).

 182

 Отрывки из 4 и 5 действий «Битвы при Тивериаде» с предисловием (датированным 30 ноября 1833 г.) напечатаны в Совр., 1836, т. II, с. 140-179 (как и все публикации здесь Муравьева, анонимно). По воспоминаниям Муравьева, Пушкин сам подал ему мысль об историческом предисловии (ср. С. Сулима. Андрей Николаевич Муравьев. — РА, 1876, № 7, с. 355). Отрывки из «Михаила Тверского» см.: Совр., 1837, т. VI, с. 376-392. Кроме того, Пушкин напечатал в Совр. (1836, т. IV, с. 219-231) очерк Муравьева «Вечер в Царском Селе» (Рыскин, с. 60-62).

 183

 К. А. ПОЛЕВОЙ: Ксенофонт Алексеевич Полевой (1801-1867) — критик и журналист, брат и ближайший сотрудник издателя «Московского телеграфа» Н. А. Полевого. По происхождению купец. Романтики в эстетических, исторических и социологических взглядах, братья Полевые выступили как идеологи антидворянской, «третьесословной» коалиции. Однако в условиях России 1830-х годов их радикализм неизбежно обернулся политическим консерватизмом, с попыткой опоры на правительство в борьбе против прогрессивных дворянских групп. В 1830-1831 годах Полевые, начавшие как апологеты и пропагандисты поэзии Пушкина, становятся его активными идеологическими противниками, видя в нем главу «литературной аристократии», изменившего прежним прогрессивным убеждениям и подчинившегося законам дворянского светского общества. На эти обвинения Пушкин отвечает резкими памфлетами. Борьба принимает острый политический характер. Правительство приостанавливает «Литературную газету» Пушкина — Дельвига, а в 1834 году закрывает журнал Полевых. Н. Полевого постигает гражданская смерть: он становится официозным журналистом и драматургом. В 1846 году он умирает.