Звездный бумеранг - Волгин Сергей - Страница 33

Паркер не имел ни малейшего представления о любви. Были встречи, увлечения, он женился на довольно красивой девушке из богатой семьи — и все это делал потому, что так делали другие, так надо было поступать.

Очень осторожно он задал Киу несколько вопросов. Ее ответы еще больше ошеломили его. Совет познания считает, что ему, имеющему уже опыт межзвездных полетов, в следующем рейсе придется стать одним из руководителей экипажа.

Паркер не знал, что и подумать.

Поднимаясь на лифте в звездолет, Киу, почти всю дорогу молчавшая, с прищуром посмотрела на Паркера и сказала, не скрывая иронии:

— Каждой женщине приятно, когда на нее обращают внимание мужчины, но очень неприятно, если ее рассматривают как музейный экспонат. Вас никогда не учили тактичности?

— Этому не учат, — насупившись, процедил Паркер. Почувствовав, что она осадила землянина, Киу примирительно улыбнулась и, когда они вошли в звездолет, добросовестно принялась объяснять его устройство, начиная с дезинфекционной камеры у входа. Она ограничивалась той частью, которая входила в ее ведение как биофизика, а Паркера больше интересовали моторы и приборы управления, и он слушал Киу не особенно внимательно, то и дело задавал отвлекающие вопросы. И как-то так случилось, что Киу рассказала о гибели двух звездолетов, о встрече их звездолета с метеоритным дождем, к счастью, закончившейся благополучно, показала израненный бок звездолета.

Рассказ заинтересовал Паркера. Однако уамлянка смогла ответить не на все его вопросы, и он, вымещая обиду, задал язвительный вопрос:

— Почему именно вас, не совсем компетентного человека, уполномочили для консультации?

— О! — поразилась Киу, хотя и ожидала всякой грубости от этого невоспитанного землянина. Но надо было терпеть — он гость, ничего не поделаешь. И она осторожно заметила:- Вы, оказывается, можете определять, кто компетентен, а кто нет. Да, моя главная специальность — биофизика, с другими науками и с механикой я знакома не настолько глубоко. Человексущество ограниченных возможностей.

— Тогда я попрошу другого гида.

— Вам его дадут.

Они стояли в большом зале, где обычно во время полета собирались астронавты. Паркер сел за стол Маоа и спросил:

— Значит, ваша лекция закончена?

— Да.

"Ловко! — про себя усмехнулся Паркер. — Вы только делаете вид, что относитесь ко мне благожелательно… Но ведь и я не дурак, обвести вокруг пальца меня не так-то легко… Мы еще посмотрим…" — На планете вы так же сильны, как в космосе? — с наивным выражением на лице спросил Паркер и осмотрел женщину с ног до головы.

— Спортсменки меня называют "железной". Теперь вам все понятно?

— Вполне.

Паркер поднялся и направился к выходу, откидывая пятерней свою рыжую шевелюру назад. Обратный путь они совершили тоже молча.

Паркер долго вышагивал из угла в угол, благо что комната была длинной и повороты приходилось делать редко. Паркера теперь уже мучил определенный и не менее трудный вопрос: надо ли избавиться от остальных землян или попробовать склонить их на свою сторону? Что надо овладеть звездолетом, когда будет осуществлен второй полет на Землю, сомнений не было. Все упиралось в неопределенное "как?" Одному захватить звездолет трудно, да и для управления нужны помощники. "Володя в помощники вполне годится, сообразительный малый. Но уговорить его… — размышлял Паркер. — Этих советских парней купить невозможно… Любителей даровщины еще можно найти, а предателей…"

И Паркер отправился к своим землякам.

Агзам лежал на выдвинутом из стены диване, блаженно щурясь.

Обивка дивана была мягкой и нежной и пахла не кожей или клеенкой- такой запах имела кушетка у него дома, обитая дерматином, — она издавала запах фиалки. Агзам с сожалением посмотрел на Володю, сидящего у видеотелефона.

Друзья встретили Паркера радостно: ведь их было всего три землянина, три земных человека в далеком чужом мире, пусть прекрасном, но все же чужом.

Паркер сидел за столом и приценивался. У Агзама простоватое лицо, наивный взгляд, как у многих мальчишек, он доверчив и простодушен; другое дело Володя — серьезен, сообразителен, у него аналитический ум и для его возраста непомерно много знаний. Папаша не зря приучил Паркера присматриваться к окружающим людям. Он говорил: "Надо быть ужом, чтобы ужиться с этими прохвостами". И сынок многое уразумел. Он не обладал дипломатическими способностями, еще не особенно разбирался в тонкостях закулисных интриг, но ударить исподтишка уже умел. После ничего не значащих слов о самочувствии, нормальной температуре и свежем воздухе в комнате Паркер будто случайно поинтересовался, было ли у советских парней желание на Земле побывать за границей, например, в Париже, Риме, Лондоне, Нью-Йорке.

— Этого не хотят только дураки, — засмеялся Агзам.

— Мой товарищ предельно ясно выразил нашу общую мысль, — подтвердил Володя. — Безусловно, мы хотели поехать, да у нас не было денег, чтобы заплатить за туристскую путевку. Вам это было, видимо, легче. Теперь же, мы надеемся, — если, конечно, вернемся на Землю, — что нас повезут во многие страны, мы будем рассказывать об удивительной планете, о чудесных людях, живущих здесь.

— Ездить и рассказывать, быть может, и интересно, так сказать, делиться впечатлениями на благо общества, но из всякого дела следует извлекать пользу и для себя. На нашей планете еще есть где развернуться индивидуальным способностям, есть возможность получить максимум удовольствия. Вы спросите, каким образом? Скажу… Мы можем заработать много денег, можем стать самыми богатыми людьми на Земле…

— Сколько? — заинтересовался Агзам.

— Сотни миллионов, может быть даже миллиард долларов.

— Ой-ей!

— И для этого не нужно особого напряжения. Один совет: держитесь поближе ко мне. Я-то сумею выжать из нашей сенсации золотые кружочки. А потом валяй: катайся по странам и городам, наслаждайся всеми богатствами нашей старушки планеты. Независимые люди — куда, хотим, туда и едем, что хотим, то и делаем.

Агзам с удивлением смотрел в рот Паркеру, и на его лице прямо-таки были написаны слова: "Вот это мастак!" Володя не разделял оптимизма своего товарища, он почувствовал скрытый обман и, прикинувшись простачком, сказал:

— Я не особенно представляю, как мы заработаем столько денег.

— Об этом будем думать вместе. Одно не подлежит сомнению: нам следует делать записи всего здесь увиденного и услышанного. Из записей мы скомпонуем книгу. Она разойдется тиражом в несколько миллионов экземпляров по всем странам. Это одна статья. Найдутся и еще доходные статьи, если мы по-деловому раскинем мозгами.

Свою непрактичность Володя почувствовал сразу и вынужден был согласиться с Паркером.

— Вы правы, наши записи будут представлять для человечества величайшую ценность. Надо полагать, что уамляне делали записи и снимки в изрядном количестве, но они, естественно, не могли описать ни наших чувств, ни наших выводов. Они опускали и детали, для них привычные, не имеющие значения, а для наших людей интересные и ценные. Нам надлежит восполнить этот пробел. Я вижу только одно препятствие: уамляне, кажется, не имеют ни бумаги, ни карандашей.

Теперь Агзам с восхищением смотрел на Володю: "Вот шпарит!" — Всякие препятствия мы устраним, наши друзья уамляне найдут выходзаверил Паркер.

Он ушел довольным: семя брошено, оно должно прорасти.

А Володя, после того как ушел Паркер, сказал Агзаму:

— Это он неплохо придумал — вести записи, но не все исходящее от господина Паркера можно принимать на веру, мне кажется, подоплека у него совсем другая, и нам, Агзам, надо быть настороже. Ты меня хорошо понимаешь?

— Как не понимать! Ты, наверно, все книги запомнил, говоришь, как автомат…

— Эх, черт! А ты ведь прав. Я и сам не знаю, откуда у меня берутся такие обтекаемые фразы. Иногда дрожь берет от страха…

— А ты не заболел случайно? — встревожился Агзам, заглядывая в глаза товарищу.