Океан Надежд. Весна перемен (СИ) - Бер Игорь М. - Страница 128

   - Зря ты убил Сэта, - полушепотом произнес Марк, поворачиваясь лицом к Пожирателю, тело которого было полностью объято пламенем.

   - Да, я его убил! - ревел колдун. - И это принесло мне большое удовольствие. Я бы убил и тебя, если бы имел такую возможность!

   - Зато у меня есть такая возможность.

   - О чем ты, слизняк?!

   - Мне известно твое истинное имя.

   И прежде чем Пожиратель успел опомниться, Марк произнес в слух имя, после которого пламя, накрывшее колдуна в красном, мгновенно потухло. Сам он остался стоять на месте как истукан, постепенно возвращаясь к человеческому обличию. После, его кожа начала быстро покрываться ожогами и пузырями. Его челюсть начала опадать вниз, но слов он больше не произносил, чему Марк был несказанно рад. Его красные глаза почернели, нос осыпался, губы сморщились и склеились с зубами, волосы превратились в мелкий прах. Затем очередь настала его мышечных волокон, которые мгновенно обуглились и вскоре превратились в пепел, и теперь перед Марком стоял уже только скелет Пожирателя, но и он быстро обратился в прах и развеялся ветром по полу.

   Когда от Пожирателя больше ничего не осталось, на Марка накатила новая волна боли. Только эта боль была настолько сильна, что с ней не могла даже сравниться та боль, что вечно преследовала их на протяжении последних двух столетий. Он не был готов к такому, от чего взрывная волна боли, буквально сбила его с ног и повалила на пол. Он закричал во все горло, прижав руки к животу. Боль пронзала все его тело, каждый квадратный сантиметр его кожи словно срывали с него по лоскутку; желудок скрутила чья-то невидимая рука и попыталась вырвать его из привычного места; сердце, о существование которого он позабыл, забилась как паровой молот; мозг гудел и казалось увеличился в размерах в десятки раз; глаза кололи сотни иголок; кости словно перемалывала мясорубка в мелкую крошку. Казалось, боли не будет конца, но она также быстро пропала, как и появилась. А в месте с ней исчезла и часть его силы, он не просто это знал - а был в этом уверен.

   Виною всему этому была смерть Пожирателя, в этом не было никаких сомнений. И наверняка остальные двое темных чувствовали сейчас то же самое, что и он. Связь между ними была слишком сильна, о чем Марк даже не предполагал. Но, если бы он знал заранее, что с убийством Пожирателя его будет ждать дикая боль и частичная потеря силы, он бы поступил точно так же.

   Все еще тяжело дыша, Марк Уотер поднялся на ноги. Вихрь и Жнец должны были появиться здесь с минуты на минуту, как бы далеко они ни были. А потому надо было торопиться.

   - Прощай, Сэт, - произнес он, глядя на силуэт под пледом. Он рассчитывал задержаться здесь, но теперь ему предстояло покинуть эти места сразу после прибытия. Уже скоро он будет в Байесе, в то время как Кевин окажется там же только через трое суток. Что же, ему ничего не останется делать, кроме как дожидаться его там.2.

   В маленькой, но уютной комнате было чисто и светло. Свет проникал сквозь открытое окно, которое в пасмурную погоду прикрывалась ставнями, выкрашенными в синий цвет. Снаружи ставни были светло-голубого окраса, в чем можно было по праву винить миллионы солнечных лучей и миллионы дождевых капель. А вот внутренняя сторона ставень до сих пор пахла краской и свежей древесиной.

   Лучи солнца падали прямо на стол, за которым сидел старец и писал пером на лоскуте грубой желтой бумаги, выводя медленно и аккуратно каллиграфическим подчерком ровные и округлые буквы.

   Старику нравился его труд, а потому он не переставал улыбаться через свои пушистые и белоснежные усы и бороду. Изредка он поднимал руку с пером от листа и опускал его кончик в чернильницу, которая была изготовлена из глины и имела форму большой катушки, на которую, кстати, была намотана позолоченная нить.

   Его одежда ничем не отличалась от той, которую носят люди, у которых редко звенят монеты в кармане. Но она была настолько чиста и ухожена, что глаз не мог нарадоваться и, несмотря на то, что он изо дня в день имел дело с чернилами, на его одежде не было и самого маленького черного пятна. На старике была белая мешковатая рубаха, зашнурованная на груди. Из рукавов торчали ниточки, которые были аккуратно и ровно подстриженные или же отрезанные. Поверх рубахи был надет полосатый жилет. На нижнюю часть тела были надеты серые штаны, а на ноги натянуты ботинки из верблюжьей кожи. Другими словами - он выглядел как ветхозаветный пророк.

   Слева от него на подоконнике стоял кувшин с питьевой водой, к которому он тянул руку только после того, как исписывал не меньше десяти листов. Вода уже была теплой, но старик никогда не жаловался на это. Он был рад солнцу и зеленому пейзажу, что расстилался за его окном. Он был рад своей работе, которая ему безумно нравилась, и он был рад самой жизни в мире, в котором нашлось место и для него.

   Иногда он смеялся звонко и с душой, поднимая голову вверх, а на его глазах наворачивались слезы.

   - Да, это прекрасно! - говорил он, вытирая глаза рукавом своей рубахи, после чего снова продолжал писать.

   Так он писал уже более двух тысяч лет и, возможно, ему предстояло писать столько же, выпивая теплую воду, и размерено окуная перо в чернильницу. Океан Надежд даровал ему вечность и дал ему работу, и он был готов выполнять свои обязанности до тех пор, пока это потребуется.***

   Найти луг Арум оказалось гораздо проще, чем найти на нем избу Летописца. Он только и поинтересовался у первого прохожего о нем, как тут же узнал правильное направление к нему.

   - Только не думайте, что у вас получится поговорить с Летописцем, - заявил отзывчивый мужчина.

   - С чего вы взяли, что я ищу Летописца?

   - Иначе с чего вас мог бы заинтересовать Арум?

   - А почему вы считаете, что я зря ищу с ним встречи?

   - За всю мою жизнь, - а это без малого пятьдесят лет, - у Летописца побывали только два человека. А желающих было десятки или даже сотни тысяч.

   - А вы пытались найти его? - осведомился Кевин.

   - Пытался, - признался мужчина. - Не ради нужды, а ради интереса. Я прошел луг практически вдоль и поперек, но избы Летописца я так и не встретил.

   Кевин поблагодарил жителя Байеса за помощь и направился по указанному направлению.

   Путь по лугу и вправду выдался не коротким, занявший у него почти четыре дня. Но при этом Кевин ни на секунду не сомневался в том, что придерживался все это время правильного направления.

   К рассвету очередного дня он узрел у горизонта небольшой домик, и этот крохотный образ вселил в него еще больше надежды. Кевин понимал, что он совсем уже близок к цели, и это прибавляло ему сил. Кевин погнал Фаундэра легким шлепком ладони по боку и конь чуть ли не полетел вперед, явно точно так же, как и хозяин, чувствуя одушевление и прилив сил.

   Не доезжая до избы, Кевин остановил коня и спешился. Несмотря на простоту домика, казалось, он был окружен сиянием, которое сочилось изнутри. В данную минуту больше всего на свете, ему хотелось приблизиться к нему. Прижаться щекой к его ровным стенам, ощутить в ладони ручку двери, вдохнуть запах дома, который наверняка должен был состоять из сочетания полевых цветов и свежей стружки.

   Он протянул руку, чувствуя дрожь во всем теле. Это было просто великолепно - еще никогда ему не было так хорошо.

   Дверь, слегка скрипнув, отворилась, и Кевин не стал звать хозяина дома, а сделал шаг вперед, понимая, что Летописец и так знает о его присутствие и даже больше - он ждал их встречи, так же, как и сам Кевин.***

   - Я рад, что ты пришел, Кевин Нолан из губернии Калифорния.

   Старик сидел за столом, продолжая выводить аккуратным подчерком слова на бумаге, не поднимая головы. Кевин осторожно прикрыл за собой дверь, оставаясь стоять у входа, не решаясь подойти ближе.

   - Вы меня ждали?

   - Конечно, ждал. - Летописец отложил перо и поднял голову, поглядеть на гостя. - Я знал, что ты придешь ко мне.