Крисп Видесский - - Страница 63

И армия выстояла — едва-едва. А когда натиск халогаев пошел на убыль, Маммиан подтолкнул Криспа:

— Пора ударить в ответ.

Крисп глянул на запад: солнце уже село, небо на закате краснело кровью, сквозь которую пробивался ясный свет вечерней звезды.

— Да, — ответил император. — Всеми силами. — Он повернулся к трубачам:

— Играйте «в атаку!».

Над звоном и криками взмыли чистые, звонкие, нетерпеливые голоса труб. Крисп поднял над головой саблю.

— Вперед! — вскричал он. — Неужели мы позволим себя победить банде пеших варваров, которые коня видали только в похлебке?

— Нет! — заорали слышавшие его видесские солдаты.

— Тогда покажем им, на что мы способны!

С громовым, нечленораздельным криком имперцы пришпорили коней. Несколько мгновений халогаи держались с тем же обреченным упорством, что прежде их враги. Потом на левом фланге отряд копейщиков пробил наконец их ряды и ударил по противнику сзади. За ними устремились другие. Под ударами спереди и сзади халогаи не выдержали; под радостные крики видессиан, сломав ряды, они начали отступать на север.

Крисп пришпорил коня. Гнедой мерин фыркнул и рванулся вперед, мимо поредевшего строя императорских телохранителей. Крисп не был любителем сражений; впервые войну он увидел молодым и с точки зрения крестьянина. Но теперь ему хотелось самому нанести удар по грабителям, причинившим Видессу столько зла.

Телохранители, встревоженно крича, пытались ухватить Прогресса за уздечку, и Крисп снова дал коню шпор. Внезапно между ним и противником не оказалось никого. Прогресс рысил к халогаям Арваша, а видесские кавалеристы, видя, что император лично возглавил наступление, разразились радостными кликами.

Северянин обернулся, чтобы встретить Криспа лицом к лицу. Кольчуга его прикрывала колени; в руках он держал изрубленный деревянный щит. Если в начале боя на нем и был шлем, то он его потерял. Секира, однако, осталась, покрытая свежей алой и запекшейся бурой кровью.

Халогаи рубанул Прогресса по ногам, но не рассчитал и промахнулся. Крисп ударил врага саблей, тоже не попал и проскакал мимо, так и не узнав, сбежал ли северянин с поля боя или его прикончили другие видессиане. Так часто случается в бою.

Прогресс нагнал другого врага. Тот даже не обернулся. Тяжелой рысью он бежал на север. Крисп примерился, рубанул между шлемом и кольчужным воротником и опять промазал. Сабля звякнула по стали. Криспа едва не вынесло из седла, а халогаи только споткнулся и прибавил ходу.

Крисп осадил коня. Даже несколько мгновений боя вытравили в нем желание продолжать. Хорошо, что в молодости он наплевал на советы старших и не подался в солдаты. Если это все, на что он способен, лежать бы ему давно вороньим кормом.

Впереди большой отряд халогаев стоял насмерть, прикрывая отступление товарищей. В небе зажигались звезды, одна за одной; надвигалась ночь. В темноте победа могла легко обернуться поражением.., и Крисп скорее наступил бы в темноте на скорпиона, чем повстречался с Арвашем. Он оглянулся, ища взглядом гонца, но не нашел. «Вот и кидайся после этого вперед очертя голову», — подумал он, почему-то виновато.

В ту же минуту раздался знакомый сигнал: «Стоять на месте». Крисп облегченно расслабился. Маммиан знал свое дело. Видессиане начали отходить, снимая шлемы, чтобы вытереть пот. Уцелевшие радостно болтали о том, какой отличный выдался бой.

Рядом с Криспом вынырнул из темноты халогаи. Вскрикнув, император занес саблю и только тогда заметил одежду императорского телохранителя. Гейррод посмотрел на него с двойным укором.

— Тебе не надо было бросать нас, твое величество. Мы блюдем твою безопасность.

— Знаю, Гейррод. Ты простишь меня, если я скажу, что ошибся?

Гейррод сморгнул, явно не ожидая такой быстрой и безусловной капитуляции.

— Да, — ответил он. — Думаю я, человек в тебе победил императора. Это неплохо. — Он отдал честь и побрел к своим. Но Крисп знал, что и вправду допустил ошибку. В первую очередь он должен был оставаться Автократором и лишь во вторую — человеком. Если он ради минутной прихоти лишится жизни, пострадает не он один. Это был непростой урок, но Крисп надеялся когда-нибудь заучить его наизусть.

В тот вечер лагерь бурлил от радости, несмотря на стоны и крики раненых. Судя по охватившему всех возбуждению, солдаты радовались не меньше самого Криспа и, вероятно, по той же причине — в глубине души они не верили, что сумеют одолеть Арваша. Но после первой победы вторая дастся легче.

— Сегодня мы празднуем! — объявил Крисп, чем еще больше усилил счастливое возбуждение.

Быков забивали так поспешно, что новых не успевали подводить; кровь лилась на землю, смешиваясь там с человеческой. Вскоре каждый солдат уже жарил на костре толстый кусок говядины. Крисп повел носом, уловив сладостный аромат жаркого, и вспомнил, что с утра ничего не ел. Пришлось отстоять очередь за своим куском.

Поев, он собрал военачальников — многие из них хотели наградить подчиненных за проявленную на поле боя храбрость.

— Сейчас и сделаем, — заявил Крисп. — Чтобы все могли за них порадоваться.

Трубачи проиграли «сбор». Солдаты столпились вокруг императорского шатра. Крисп по одному выкликал награжденных, и, пока те проталкивались к императору, их командиры объявляли, за что дается награда. Солдаты бурно радовались каждому новому имени.

— Кто следующий? — шепотом спросил Крисп.

— Ведущий Инкита, — ответил Маммиан.

— Ведущий Инкита! — проорал Крисп. — Ведущий Инкита!

Инкита пропихался на помост, встав между Криспом и Маммианом.

— Храбрый и отлично вымуштрованный боевой конь ведущего Инкиты, — объявил Маммиан, — ударами копыт вышиб мозги четверым северянам.

— Ура! — разнеслось над лагерем.

— Ведущий Инкита, — провозгласил Крисп, — я с радостью назначаю тебя взводным. — Солдаты согласно зашумели. — И коня твоего тоже, — добавил Крисп с ухмылкой и получил в ответ смех и веселые возгласы.

— Если его повысили, мне за него платить будут? — осведомился Инкита с акцентом и наглостью истинного горожанина.

Крисп расхохотался.

— Благим богом клянусь, ты это заслужил. — Он обернулся к писцу, отмечавшему каждое повышение в звании:

— Пометь, что Инкита будет получать содержание взводного дважды — за себя и за своего коня.

Писец благодушно хихикнул, потом глянул на Криспа, понял, что приказывают всерьез, и, мрачно качая головой, заскрипел пером.

Когда объявили последнюю награду, время близилось к полуночи. Толпа вокруг императорского шатра почти рассосалась. Крисп позавидовал рядовым, которые могли отправиться к своим скаткам, когда захотят. Сам он вынужден был оставаться на помосте до конца церемонии и отключился, едва рухнув на постель.

Утро наступило слишком рано. Глаза Криспа точно засыпало песком, а голова болела. Он понимал, что должен был бы радоваться, преследуя Арваша, но мысль о любом действии, более изнурительном, чем зевок, наводила на него ужас. Зевая, он и отправился за завтраком.

Когда армия тронулась вперед, лучники двигались в авангарде, готовые стрелять по отступающим халогаям Арваша. С ними ехали и чародеи, в том числе и Заид. Арваш мог оставить на дороге сколько угодно колдовских ловушек, чтобы задержать или уничтожить видесскую армию. Еще больше беспокоила Криспа другая возможность — что Арваш решит выдержать осаду в Имбросе. Кто знает, какой кошмар может измыслить колдун, будь у него свободное время?

Задержки были. Дважды отряды халогаев преграждали армии дорогу, отдавая жизни так же отважно, как защищали бы отступление товарищей солдаты Видесса. Императорская армия сметала их и двигалась дальше.

Стены Имброса уже показались на горизонте, когда путь армии преградила черная стена вдвое выше человеческого роста. Заид замахал руками, требуя остановиться. Солдаты радостно подчинились. Они не знали, насколько может быть опасна стена, и не хотели выяснять на опыте.

Чародеи сошлись в кружок. Трокунд нацелил заклятие на черную стену. Стена поглотила чары, не дрогнув. Трокунд выругался. Чародеи испробовали другое заклятие. Черная стена выдержала и его. Трокунд выругался покрепче. Третья попытка дала не больше результатов, хотя того, что сказал Трокунд, хватило бы, чтобы развалить если не колдовскую, то кирпичную стену.