Крисп Видесский - - Страница 64

— И что теперь? — осведомился Крисп. — Нам тут вечно стоять?

Стена уходила на восток и запад, насколько хватало глаз.

— Нет, богом благим и премудрым клянусь! — Глаза Трокунда были темны, как возведенная Арвашем стена. — Если бы подобные творения были столь прочны, чародейское искусство было бы совершенно иным, нежели сейчас.

Он помолчал, точно прислушиваясь к эху своих слов. Потом подошел к стене, протянул руку и коснулся ее кончиками пальцев.

Крисп и остальные чародеи вскрикнули, не в силах поверить в такую отвагу. Заид дернулся, собираясь оттащить Трокунда, — поздно. Вспыхнула молния, окружив чародея зловещим нимбом. Но вместе с молнией сгинула и стена. Трокунд остался цел и невредим.

— Так я и думал, — удовлетворенно промурлыкал он. — Обман зрения, призванный задержать нас, насколько возможно.

— Это было очень храбро и очень глупо, — сказал Крисп. — Пожалуйста, больше так не делай. Я уж думал, что ты умрешь на месте.

— Но я жив, а путь — открыт, — ответил Трокунд.

С этим Крисп спорить не мог. Он махнул музыкантам; звонкие трубы и гулкие барабаны сказали: «Вперед!», и армия двинулась.

Отряды смертников и колдовские ловушки помогли Арвашу оставить преследователей позади. Когда вечером впереди показались стены Имброса, Крисп глянул на них с опаской. Он боялся, что Арваш воспользовался выигранным временем, чтобы укрепиться в городе.

Но Имброс стоял пуст, окруженный лесом кольев. За зиму большая часть тел спала с них; на земле белели кости. То здесь, то там высохшие трупы еще стояли, точно жуткая стража.

Разбивая лагерь, солдаты мрачно бормотали. Они слыхали о зверствах Арваша, лишь немногие видели их своими глазами. Рассказы, даже самые страшные, можно принять за небылицы. Увиденное так легко не забывается.

В шатер Криспа заглянул телохранитель:

— Генерал Богорад просит твое величество выйти.

— Пусть сам зайдет. — Крисп пропихнул в рот последний кус хлеба с сыром, запил вином и взмахом руки пригласил Богорада сесть в складное кресло.

— Чем могу помочь, превосходный господин? Вы отлично вели ваш полк — вернее, полк Ризульфа — в сражении с халогаями.

— Спасибо, ваше величество. Я сделал все, что смог. Но я перед вами виноват. Когда бой кончился, мне принесли пару писем для Ризульфа, а я только сейчас вспомнил, что вы хотели их видеть.

— Верно, — сказал Крисп. — Ну, ничего не случилось, превосходный господин. Давайте их сюда.

— Прошу, ваше величество. — Богорад грустно покачал головой. — Если бы вы видели, как его люди сражались вчера. Он бы гордился ими. Многие шли в бой с его именем на устах, думая, будто Арваш боялся его настолько, что решил с ним разделаться. Весьма таинственное и пугающее исчезновение.

— Точно, — отрешенно согласился Крисп. Одно из писем было от патриарха Гнатия. Этого он ждал. Второе оказалось неприятным сюрпризом. Оно было от Дары.

Крисп подождал, пока Богорад откланяется и уйдет. Потом подождал еще немного, взвешивая неоткрытые письма в ладонях. Он не раз предупреждал вселенского патриарха, чтобы тот не вздумал снова предать его, и знал, что все его предупреждения уходят в пустоту. Но Дара… Он полагался на нее с того дня, как сел на трон, и она ни разу не дала ему повода усомниться в ней. Но как их краткая связь может перевесить давнюю привязанность к отцу?

Крисп понял, что не желает искать ответа прямо сейчас. Он отложил письмо Дары и сломал печати на свитке от патриарха. Воска на нем был столько, словно документ пришел из императорского архива. Развернув его наконец, он поднес письмо к лампе и прочел:

«От вселенского патриарха видессиан Гнатия почитаемому и благородному господину Ризульфу привет. Как вы знаете, я претерпел много обид от рук землепашца, чье седалище оскверняет ныне императорский трон. Я давно полагал, что человек благородного происхождения, уверенный в собственном превосходстве, способен управлять государством лучшим образом, не ощущая постоянной нужды вмешиваться в дела церкви. А потому, превосходный господин, ежели с Криспом произойдет некий несчастный случай, естественный, а равно и созданный искусственным образом, я буду счастлив огласить ваше имя с алтаря Собора».

Крисп отбросил письмо. Да, Гнатию отказаться от измены было не легче, чем толстяку — от сладостей. Толстяка его привычки делали еще толще. Гнатий же скоро станет легче — на голову, не без сожаления пообещал себе Крисп. Он уже слишком часто прощал патриарха.

Но как насчет жены? Что ему делать, если окажется, что и она замешана в заговоре? Крисп уткнулся лицом в ладони. Он не знал, что делать. Наконец он заставил себя распечатать письмо. Мягкий, округлый почерк Дары он узнал с первого взгляда.

«От Дары отцу привет. Пусть Фос сохранит тебя во время сражений и дарует победу Криспу. Я чувствую себя хорошо, хотя страшно располнела. Повитуха говорит, что вторые роды всегда легче — ее бы слова Фосу в уши. У Фостия прорезался еще зубик, и он ясно говорит „мама“. Хотела бы я, чтобы вы с Криспом его видели. Передай Криспу мою любовь и скажи, что я ему завтра напишу. Твоя горячо любящая дочь Дара».

Крисп пристыженно свернул письмо. Быть Автократором — значит подозревать всех. Если бы не всегдашняя подозрительность, он не узнал бы о заговоре Ризульфа, пока не стало бы слишком поздно. Но подозревать собственную жену казалось ему мерзким, особенно теперь, когда в письме не оказалось ничего, кроме искренних и светлых чувств.

«Дурак, — заметил себе Крисп, — ты хотел бы найти ее виновной?»

Он вышел наружу. Телохранители-халогаи подтянулись.

— Я в шатер Маммиана, — пояснил Крисп. Стражники кивнули и отдали честь. Охрана генерала состояла из видесских солдат. При приближении Криспа они тоже отдали честь.

— Я к вашему командиру, — сказал он. Один из телохранителей заглянул в шатер, потом отдернул полог перед императором.

В одной руке Маммиан держал жареную цыплячью ножку, в другой — чашу вина.

— Угощайтесь, ваше величество. — Он взмахом руки указал на поднос. — У меня еще много.

— Может быть, позже, — ответил Крисп. — Прежде всего я хочу знать, что нового слышно об Арваше.

— Четверть часа назад я говорил с разведчиками. — Маммиан прервался, чтобы откусить еще курицы. — Они пошарили по лесам севернее Имброса. Судя по всему, северяне драпают со всех ног. С разведчиками был этот ваш Заид, так что вряд ли Арваш мог запудрить им глаза, как бедняге Мавру.

— Если они не хотят дать нам сражение в лесу, это значит, что они станут отступать до самого перевала.

— Я тоже так думаю. — Маммиан задумчиво помолчал. — За лесом до самых гор нет ни одного места, где я выставил бы пехоту против конницы.

— Отлично, — ответил Крисп. — Я хочу оставить армию на ваше попечение — на неделю, может, чуть больше. Мне придется срочно вернуться в город Видесс. Против меня готовится заговор.

Слишком поздно ему пришло в голову, что частью этого заговора мог быть и Маммиан. Если так, то, вернувшись, он может оказаться без армии. Но у толстопузого генерала было немало возможностей свергнуть его, и он не воспользовался ни одной. Вот и сейчас он только серьезно кивнул.

— Гнатий решил, что может быть не только патриархом, но и создателем императоров? — осведомился он. — Или кто-то новенький?

— Нет, Гнатий, — ответил Крисп.

На мгновение он вновь усомнился в Маммиане, но только на мгновение. Чтобы высказать столь верную догадку, генералу не требовалось знать планы заговорщиков — достаточно было политического чутья, которое он уже не раз проявлял.

— Гнатий, он вроде Петрония, — вздохнул Маммиан. — Думает, что умнее всех. Решили наконец от него избавиться?

— Да, — ответил Крисп. — Он и так уже слишком часто отмазывался от заслуженного наказания только ради того, чтобы заслужить его вновь. Я поскачу в город с гонцами, на перекладных, и возьму его, прежде чем он успеет приготовиться. А в мое отсутствие — наступайте. Если Арваш засядет на перевале, не пытайтесь пробиться в Кубрат. В прошлом году мы уже пытались. Только не пускайте его в Видесс. С такой армией и чародеями вдобавок это будет несложно.