Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 30

Пенито был расположен на расстоянии многих лиг к северу от Джедестрома, высоко на вершине горы Клюв Дракона — самой высокой и неприступной из всех гор, которые отделяли Полуостров от континента. Внутри этого оплота колдовской науки мудрецы в черных рясах совершали свои тайные обряды и занимались своими колдовскими науками. Одним из них был Фэйрин.

Подобно многим своим коллегам, Фэйрин не покидал стен Пенито на протяжении многих лет. Его считали одним из самых сведущих и могущественных волшебников среди всех обитателей Пенито. Сегодня Пербельд — старейшина Пению — послал за Фэйрином, так как надо было напутствовать группу выпускников.

С полдюжины молодых людей в таких же черных одеждах, как у Фэйрина, стояли в полутемном, затхлом фойе крепости. Во всем остальном они, однако, мало походили на старого мага. Суровое и аскетичное лицо Фэйрина было изрезано сетью глубоких морщин, а лица неофитов были свежи и румяны, хотя и скованы некоторым напряжением.

— Вы обучались мастерству в стенах Пенито с тех пор, как ваши родители посвятили ваши жизни этому делу, когда вы еще были детьми, — начал Фэйрин. — Сегодня вас ждет последнее испытание. На протяжении пяти лет вам предстоит странствовать, и единственной подмогой в ваших скитаниях будет один лишь ваш разум. Вам предстоит окунуться в тот мир, который вы обнаружите за стенами Пенито, вжиться в него и обрести новые знания и понимание.

Кто-то из стоявших перед ним юношей шаркнул ногой. Все остальные стояли прямо и неподвижно, несмотря на страх и волнение, которое было заметно в их опущенных взглядах.

— Некоторым из вас придется расстаться с жизнью, не справившись с опасностями мира, — продолжил Фэйрин. — Кого-то поманят за собой и соблазнят его радости и плотские наслаждения. Когда закончится этот испытательный срок, мало кто из вас вернется сюда. Возможно, не придет никто.

Суровый взгляд Фэйрина медленно двигался вдоль ряда склоненных лиц, на мгновение в его серых глазах загорелся огонь воспоминаний, и он крепко прижал сложенные ладони к плоскому животу.

— Опыт умерит пыл тех, кто возвратится в Пенито. Только вкусив радостей мира и отказавшись от них, вы сможете по праву занять место среди мудрецов и магов. Только после этого вы сможете приобщиться к великому могуществу нашего братства. Помните же, что для тех, кто поддастся искушению мирскими радостями и примет решение не возвращаться, не будет возможности ни передумать, ни что-нибудь изменить. Через пять лет, начиная с сегодняшнего дня, ворота крепости откроются в этот же час и впустят тех, кто будет ждать снаружи. Те же, кому не удастся вернуться к воротам до наступления сумерек, будут навеки отторгнуты.

Закончив свою напутственную речь, Фэйрин в молчании обошел строй послушников, совершая над головой каждого особый знак высвобождения. Когда и эта церемония закончилась, Фэйрин, к которому присоединились еще трое седобородых старцев из обители, вывел небольшую группу неофитов во двор. Огромные металлические ворота крепости торжественно распахнулись, и шестеро учеников вышли наружу. Когда они исчезли из виду и массивные створки ворот снова были закрыты и тщательно заперты, сутулый седой старик, старейшина общины мудрецов Пенито, повернулся к Фэйрину:

— В который уже раз мы выпускаем наших птенцов навстречу ветрам судьбы. Интересно, сколько из них переживет хотя бы первую ночь на Клюве Дракона?

— Все, если будут помнить, чему их учили, — сурово заметил Фэйрин.

— Да, конечно, но это только начало. Если кто-то повернет на юг, ему придется сражаться со стихийной магией гор.

— Никакая дикая магия не справится с пенитонцами, Пербельд. Это будет просто досадная помеха, не больше, — сказал Фэйрин, направляясь обратно в башню.

Пербельд со вздохом поспешил вслед за ним.

— Мне кажется, у тебя не было таких проблем в свое время. Честно говоря, я чуть было не погиб в первую же ночь. Я был настолько сбит с толку, настолько растерялся, что вся премудрость, которой меня обучали, вылетела у меня из головы. Признаться, я даже не сумел вспомнить заклинание превращения камней в хлеб.

— Я тоже испугался, — сухо подтвердил Фэйрин. Такая сдержанная манера разговора была выработана долгим пребыванием в этом уединенном месте и вошла у него в привычку. — Но тем не менее сохранил присутствие духа и не забыл моих уроков. я помнил, как согреться у воображаемого огня, как сделаться невидимым для хищников, как превратить в пищу то, что попадется под руку. Ни один молодой волшебник, независимо от того, насколько мало у него опыта, не должен мерзнуть или голодать, если, конечно, он не утратит разум от страха, едва переступив порог крепости.

— Ты, разумеется, прав, Фэйрин. — Посox Пербельда тихонько звякнул о каменные плиты двора, а скрюченными пальцами свободной руки старейший маг попытался расчесать спутанную седую бороду. — Мои годы скитаний были уже так давно, что мне иногда начинает казаться, словно их вовсе не было. Я, видишь ли, отправился в страну чианцев, где всегда светит солнце, где все просто и легко. Признаюсь, что мне страшно хотелось остаться с ними, и я, наверное, остался бы, если бы подобный образ жизни был мне привычен. К счастью, я не был рожден для плотских утех и мирских радостей. Нет, меня больше привлекают занятия наукой, в уединении…

Фэйрин едва сдержал стон нетерпения, так как старец, похоже, вовсе не собирался заканчивать свои воспоминания.

— Так вышло, что я вернулся и остался с тех пор в стенах Пенито, посвятив свою жизнь магической науке. Но ты, Фэйрин, ты выбрал для себя более сложный маршрут. Ты отправился на юг, через горы, не так ли?

— Да? — Фэйрин начинал терять терпение, так как старик внезапно перескочил на события относительно недавнего прошлого и, но всей видимости, собирался заговорить о том, что никоим образом его не касалось.

— Ну конечно, — пробормотал в бороду Пербельд. — Ты направил свои стопы на юг, и нынешний правитель Полуострова — твой протеже.

— Это верно, — скромно заметил Фэйрин.

— Ну и как обстоит нынче дело с его темпераментом? Он все так же упрям и вздорен, как и в те времена, когда был юношей?