Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 69

— Ну вот, мы приближаемся, — сказал Альбин Травоуху. Впереди отчетливо виднелись острые скалы Драконьего Клюва.

Со встречи с Ривен прошло уже два дня, и все это время Альбин и его конь наслаждались прекрасной погодой. Небо напоминало собой перевернутую миску безупречного голубого цвета, а склоны гор пестрели всеми красками ранней осени. Альбину не повстречалось никаких волков, и одиночество его путешествия нарушали одни лишь птицы да изредка — пугливый олень или горный козел.

Альбин постоянно думал о том, что подобное везение не может продолжаться долго. И действительно, стоило ему начать восхождение по крутой тропе, ведущей на Клюв Дракона, как сверхъестественная тишина опустилась на изломанный горный ландшафт, словно что-то поджидало его впереди, поджидало и злорадно посмеивалось про себя.

«Наверное, там наверху меня подстерегает Эол, — думал Альбин. — Я буквально чувствую, как он глядит на меня своими холодными глазами. Чтобы обрести хотя бы иллюзию уверенности, он засунул руки глубоко в карманы и нащупал в одном из них игральные кости, подаренные ему на счастье Ривен. Скорее всего, они были просто бесполезны, но одна мысль о том, что Ривен дала ему их с наилучшими пожеланиями, вернула ему ощущение комфорта.

Весь остаток дня Альбин и его толстенький пони карабкались вверх по каменистой тропе, которая вела их сквозь узкие проходы на склоне вершины. Альбин с облегчением отметил, что погода пока удерживалась: на небе не было видно ни облака, да и ветер если и поднимался — то несильный и не слишком холодный.

Может быть, именно поэтому Альбин испытал настоящее потрясение, когда за очередным поворотом тропы он увидел Эола. Доуми стоял на скале, поджидая Альбина с выражением терпеливого удовольствия на лице. По правую руку от него сидел на скале огромный, снежно-белый волк с голубыми, словно ледяными глазами.

— Приветствую тебя, посланец. Итак, мы снова встретились.

Рослый, но невероятно худой доумн ветров был одет в тесное, серого цвета платье. Альбин обратил внимание на то, как хитро оно соткано и сшито, чтобы полосы на нем напоминали ветер над водой, в которой отражается голубое небо. На плечи доуми был наброшен толстый, темный плащ, а ноги были обуты в башмаки из мягкой кожи. Серебряный пояс, украшенный драгоценными камнями, низко спускался на узкие бедра Эола. В ножнах, свисающих с пояса, торчала короткая шпага с серебряной рукоятью. Как и в прошлый раз, белые волосы реяли вокруг его головы, образуя слабый сияющий нимб, а бесцветные глаза в бледных ресницах цинично рассматривали Альбина.

Юноша застыл без движения на самой середине тропы. Несколько долгих секунд его сердце, казалось, вообще не билось. Затем оно возобновило свои сокращения и стало биться о ребра с такой силой, что Альбин подумал о том, что его стук наверняка слышен не только Эолу, но и на несколько миль в округе.

— Я путешествую по приказу короля, и моя миссия носит мирный характер, — объяснил он. — Позволишь ли ты мне пройти?

— Не знаю, не знаю… — протянул Эол и опустил руку, чтобы погладить своего волка по голове. Страшный зверь так ни разу и не пошевелился, но в его неподвижности ощущалась свирепая жестокость и сила. — Должен сказать, что эта твоя поездка в Пенито не кажется мне преследующей мирные цели. Стоит только потревожить это осиное гнездо волшебников, любящих совать свой нос в чужие дела — так беды не оберешься. Но давай пока оставим это.

Медленными, ленивыми шагами Эол приблизился к Альбину.

— Может быть, я и позволю тебе пройти, но только после того, как ты заплатишь мне мою цену.

— Какую цену? — Альбин почувствовал, как белый камень, который он хранил в подвешенном к поясу кошельке, стал нагреваться и вдруг стал очень тяжелым. На мгновение ему вдруг стало страшно, что он прожжет в коже дыру и выпадет на землю прямо к ногам Эола Эол холодно улыбнулся:

— У тебя с собой есть одна вещица, которая принадлежит мне. Она нужна мне, парень. Тебе не пройти мимо меня или Лая до тех пор, пока я не получу обратно своего камня. Отдай его мне.

Альбин потряс головой:

— Я не могу.

Глаза Эола сузились настолько, что его светлые ресницы почти сомкнулись. Волк со странным именем Лай оторвал от камней свой поджарый зад и принялся кругами расхаживать вокруг Альбина, словно тигр вокруг привязанного козленка.

— Не стоит огорчать меня отказом, мой маленький, верный посланник, — проворчал Эол. — Если ты откажешься, то в этом случае ты никогда не покинешь того места, на котором стоишь. Лай перегрызет тебе горло.

— Он ничего мне не сделает до тех пор, пока камень у меня, — Альбин попытался говорить храбро, хотя начинал дрожать от страха, а колени его подгибались.

— Как ты осмеливаешься указывать мне, что я могу сделать, а что не могу.

Эол громко щелкнул пальцами, и волк с рычанием прыгнул на Альбина. Юноша увидел длинные желтые клыки, почувствовал на щеке горячее дыхание зверя и в ожидании неминуемой лютой смерти закрыл глаза. Однако ничего не случилось, волк словно наткнулся на какую-то невидимую преграду и, коротко тявкнув, упал на землю.

Эол завопил от ярости:

— Я заморожу тебя и твою лошадь, и вы оба будете стоять здесь до тех самых пор, пока не превратитесь в два скелета!

Альбин быстро сунул руку в кошель и сжал белый камень в кулаке. Камень был очень горячим и пульсировал. Несомненно, он почувствовал присутствие владельца и теперь стремился вернуться к нему. «Он должен защищать меня до тех пор, пока он при мне!» — сказал сам себе Альбин.

— Мне очень жаль, но я не могу вернуть тебе твоего камня. Давай разойдемся мирно, — вежливо предложил он.

Вместо ответа Эол совершил своей правой рукой замысловатое движение, и леденящий ветер вдруг подул посреди теплого, солнечного полдня. Он обвился вокруг Альбина, но не прикоснулся к нему, тонкая прослойка теплого воздуха защищала юношу от его ледяного прикосновения. «Это камень, — подумал Альбин. — Он защищает меня».

Когда Эол понял, что его усилия ни к чему не привели, его бледное лицо покраснело от гнева.

— Лай не может разорвать тебя, а я не могу заморозить, но зато тебе придется стоять здесь до тех пор, пока ты не сойдешь с ума вот от этого! — закричал он. Подняв вверх руку, он ждал до тех пор, пока завывание ветра не превратилось в пронзительный визг. Ветер свистел и выл, словно тысяча взбешенных демонов.