Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 71

Альбин подошел к одному из сундуков. Сундук был полуоткрыт, и золото и драгоценные камни вываливались из него на пол. Альбин подобрал золотое кольцо с огромным изумрудом и заморгал, когда зайчики света брызнули ему прямо в глаза.

— Откуда у тебя все это?

Эол, пристально наблюдавший за юношей, пожал плечами:

— Мои предки-доуми скопили все эти безделушки за много веков. Я и в самом деле понятия не имею, откуда взялось большинство из этих сокровищ.

— В этой пещере жило много поколений доуми ветров?

— Много, посланник. Мой род очень древний и славный, он восходит к тем временам, когда в этих краях правили Землеустроители. Жизнь тогда была совсем другой, не то что сейчас…

И хотя Эол сопровождал свое замечание негромким смешком, его слова разбудили любопытство юноши. Он слышал много сказок и легенд о давно ушедших временах, когда землей правили Землеустроители. Доуми были единственными и немногочисленными представителями древнего народа, который появился в этот покрытый тайной период истории. Это сокровище — какие истории оно могло поведать людям, умей оно говорить!

Нахмурившись, Альбин спросил:

— Говорят, что когда Ниома потеряла свой камень, то она потеряла и свою юность. Она почти сразу умерла от старости. С тобой этого не случилось. Почему?

— Ни со мной, ни с Таунисом, ни с Дрионой. К счастью для нас, мы были относительно молоды, когда нас лишили нашей наследственной власти. Так что мы до сих пор живы. — Эол усмехнулся своей невеселой шутке: — Я так очень даже живой. — Он подошел к Альбину и встал рядом с ним. — Ну как, привлекло ли что-нибудь твое внимание? Видишь ли ты что-то такое, что сделало бы нашу игру интересной для тебя?

Альбин удивленно посмотрел на него:

— Ты хочешь сказать, что я могу выбирать среди всего этого?

— Да, именно это я хочу сказать. В этой пещере нет ничего такого, с чем я не мог бы расстаться без сожаления, если речь идет о моем камне. Выбирай.

Альбин тревожно огляделся по сторонам. Вокруг он видел множество прекрасных и очень дорогих вещей. Тут были музыкальные инструменты из инкрустированного золотом дерева, подносы и бокалы, сделанные из золота и серебра и украшенные россыпями бриллиантов и изумрудов, длинные ожерелья из жемчуга, рубинов, сапфиров и алмазов, а также воинские доспехи, да такие, что и у Броуна не было ничего подобного. Однако ничто из этих богатств не соблазнило юношу. Больше всего ему хотелось сохранить свою шкуру и камень короля.

Когда он сообщил об этом своем желании Эолу, доуми с любопытством уставился на него:

— Ты так предан своему королю, что тебе совсем ничего не хочется для себя?

— Ну, если бы это было так, я был бы либо святым, либо дураком. Но я — ни то ни другое. Конечно, кое-что я хочу.

— Чего? — напрямую спросил Эол.

Альбин открыл рот, но ничего не сказал. Ему припомнилась его детская мечта о том, чтобы стать наездником — победителем всех скачек. Теперь эта мечта показалась ему глупой. «На самом деле я хочу только Ривен, — подумал Альбин, — но теперь мне никогда не получить ее». Это, однако, вовсе не означало, что жизнь не удалась и окончена. Во всяком случае, юноша надеялся, что — нет.

— Ну? — поторопил его Эол. — Выбери же что-нибудь.

Альбин пристально поглядел на кучу сокровищ на полу.

— Здесь так много всего, и все в таком беспорядке… Я немного растерялся и…

Нетерпеливо фыркнув, Эол сделал шаг вперед к наваленному возле сундука золоту и принялся разгребать его ногой.

— Любая из этих вещей, — пробормотал он, поднимая изящный золотой кувшин, — сделала бы тебя счастливым на всю оставшуюся жизнь. Если бы ты привез такую вещь в Джедестром, то мог бы жить, ни в чем не нуждаясь, до конца дней своих.

— Праздная жизнь — это вовсе не то, что я ищу.

Эол смерил его внимательным взглядом:

— Чего же ты ищешь, посланник? Каково твое сокровенное желание?

Альбин моргнул. Если Ривен не может быть его сокровенным желанием, то что же могло бы занять ее место и его сердце? Он никогда еще не задумывался об этом. И вот теперь, когда Эол прямо спросил его об этом, он внезапно понял, каким должен быть ответ. Его будущее — в королевской службе.

— Я ищу славы, приключений, достойной цели и побед во славу короля Броуна.

Его ответ крайне озадачил доуми. Эол рассмеялся так громко, что вся пещера отозвалась звонким эхом.

— Славы, приключений, высокой цели?! Ох, если бы тебя слышал сейчас твой король! Ты хочешь быть героем, ты хочешь стать таким, как он, только еще более великим!

Альбин прекрасно понимал, насколько нелепо он выглядит в глазах Эола, но ничего не мог поделать.

— Я восхищаюсь Броуном больше, чем кем-либо другим, — защищался он. — Почему я не должен стремиться подражать ему или даже превзойти?

— Ни почему! Но какой комплимент Броуну! — выдавил Эол в промежутке между приступами смеха. — Зеленый юнец, как ты, готов превзойти Броуна! Это же…

— Смешно? — Альбин опустил голову. Какими же глупыми и смешными были его слова и мысли! Мечтать стать героем!..

Но Эол, наверное впервые со времени их встречи, посматривал на юношу почти с сочувствием.

— Ну что ж, если победы и достойная цель действительно являются твоим сокровенным желанием, то у меня найдется для тебя одна подходящая вещь. Она называется «Победа».

Эол подошел к одной из полок и достал оттуда облезлые кожаные ножны. В ножнах оказался короткий меч с тусклой металлической рукоятью. По сравнению со всем остальным этот меч выглядел в пещере Эола непрезентабельно и даже как-то неуместно.

Доуми вручил меч Альбину, и юноша подозрительно уставился на него.

— Зачем ты дал мне эту штуку?

Эол улыбнулся, демонстрируя два ряда острых белых зубов:

— Ты задаешь слишком много вопросов. Если я не ошибаюсь, ты как раз и есть тот самый подающий надежды великий воин, для которого была выкована «Победа». Лично я что-то не припомню того времени, когда эта железка не собирала пыль в углу пещеры. Боюсь, что она выглядит несколько тускло после стольких лет бездействия. Но если легенды, которые я слушал, сидя на коленях у своей матушки, не лгут, то этот меч должен ожить в руках подходящего человека. Разве тебе не хочется попытать счастья? Вдруг ты и есть тот самый подходящий человек, который вдохнет новую жизнь в эту железку?