Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 63

Рухнуло все это благолепие в одночасье. Очередной трактирщик, размягченный заработанными монетами, шепотом поделился свежими новостями:

— Я-то к таким делам непричастен... Поймите меня правильно, господа... От шурина проведал, будто серьезная облава затевается. Ищут именем Императора... м-м... четырех человек, сбежавших с западного побережья. Среди них женщина и старик... Извините, сударь, пожилой...

— Ерунда, — отмахнулся Иигуир. — Но неужели местные бароны согласятся превратиться в ищеек?

Трактирщик закатил глаза:

— Кто как, сударь, кто как. Для одних воля Императора все еще свята, иным такая охота поможет скуку развеять. А потом ведь вас... их расписали ужасающими преступниками, не каждый разберется. Понимаете?

Более детальных объяснений получить не удалось. Как бы то ни было, становилось очевидным, что расслабились беглецы рано, что громоздкая, проржавевшая насквозь государственная машина еще способна лязгнуть стальными челюстями. Похоже, в Керхшонте долго приходили в себя от дерзкого побега, долго совещались и рядили, однако забыть нанесенное оскорбление не смогли. Стало быть, снова погоня. Или, правильнее сказать, загонная охота, поскольку горячий след добычи давно утрачен. Отныне злоумышленников надлежит ловить каждому стражнику, дружиннику или солдату, на них донесет любой хозяин постоялого двора, торговец, а то и встречный крестьянин. Разумеется, не во всех землях владетельные сеньоры решат участвовать в грандиозной травле, проблема в том, что определить безопасный край не существовало никакого способа.

— Раскачались, сволочи! — рыкнул Эскобар, рубанув рукой ветки кустов. — Еще бы деньков несколько... А так, выходит, опять в леса, в топи...

— Предлагал ведь разбежаться, — хмыкнул Пиколь. — Теперь это вовсе неминуемо: ищут-то по приметам четырех, на одиночек и смотреть не станут.

Иигуир укоризненно покачал головой:

— Только не разделяться, друзья! Здесь, в незнакомой стране... Лучше уж леса.

— А что — леса? Это лишь кажется, будто там безопаснее. Подумайте, сударь, для стражи любой, плетущийся по бездорожью, уже бродяга и заслуживает петли. При большой же облаве... Не настолько мы ловки, чтоб никому по здешнему редколесью на глаза не угодить.

— Но не рассыпаться же подобно гороху! — в отчаянии воскликнул Иигуир.

— Кто-то проскочит...

— А остальные? Ведь единым отрядом вырвались из узилища...

— Погодите, мессир, — остановил спорящих Эскобар. — Нет причин ссориться, поскольку вы оба говорите здравые вещи. Тут не выбирать надо, а объединять сильные стороны каждого.

После многоголосых обсуждений решили дальше двигаться двумя парами на расстоянии прямой видимости одна от другой. Никаких совместных трапез, никаких разговоров или прочих примет знакомства. Таким образом, разосланные по окрестностям описания не найдут подтверждения, а в трудную минуту товарищу успеют на помощь. Без труда определился и состав пар — может, и стоило бы разлучить офицера с Элиной, но умоляющего взгляда девушки Иигуир вытерпеть не сумел.

Хоть и не бог весть какую изощренную хитрость сотворили беглецы, действовала она неплохо. За следующие два дня цепкие глаза вооруженного люда неоднократно скользили по фигурам путников, да так и не останавливались. Даже неграмотные солдаты понимали — четверо преступников никак не могут скрываться под личиной двух человек. Сообразить же и перестроиться неповоротливой системе удалось бы, пожалуй, не раньше зимы. Единственное связующее звено в эти дни сохранилось в виде понурого пожилого ослика, которого передавали то вперед для Бентанора, то назад для Элины. И еще ночевки. Вероятно, Эскобар был бы не прочь продлить разделение и на ночь, однако по настоянию Иигуира ноябрьский мрак встречали купно, у общего костра в каком-нибудь глухом перелеске. Старик полагал такую манеру более безопасной, к тому же поддерживающей сплоченность отряда. Возможно, он заблуждался.

Утром седьмого дня путники проснулись от пронзительного свиста. Словно другой мир развернулся вокруг, ничуть не похожий на безмятежную вчерашнюю картину. Всхрапывали лошади, скалились незнакомые бородатые лица, кто-то деловито копался в вещах. На вскрик девушки рванулся Эскобар, но над ним моментально оказалось два воина с обнаженными мечами. Покатившегося в заросли Пиколя тоже удержали, вернув назад беззлобными пинками. Беглецов обезоружили, подняли с земли, связали руки. Все неторопливо, уверенно и без разговоров. Пожалуй, это было даже странно: если путники пребывали в понятном шоке, то напавшие солдаты и не пытались ничего выяснять. Их набралось человек семь, в солидном походном облачении и со снаряжением, годным для небольшой войны. Все так же молча переворошив лагерь, пленников соединили цепочкой, словно рабов или каторжников. Впрочем, радовало и это — их, по крайней мере, не намеревались вешать немедленно. Общую веревку закрепили на седле одной из лошадей, и конвой тронулся.

— Странный народ, мессир, — прохрипел сзади Эскобар. — На стражу совершенно не похожи, ни видом, ни ухватками. И кони навьючены до предела, точно...

— Эй, кончай болтать, морда чужеземная! — оборвал ближайший воин.

Эскобар зло покосился на него, но заговорил сдержанно:

— Допускаю, что это справедливо, сударь, а кто в таком случае вы?

Похоже, Элина проводила время не только за романтическими вздохами. Достижения офицера в языке незнакомец, правда, не оценил:

— У меня, приятель, плети не дождешься, сразу по зубам бить буду.

— Но все же, согласитесь, мы имеем право знать, кем схвачены.

— Ничего вы теперь не имеете. И заткнись, до места доберемся, там и налопочешься до одури.

Шли долго. Всадники нетерпеливо понукали пленников, однако вынуждены были двигаться со скоростью дряхлого старика. И снова удивляла необычная сдержанность воинов — захваченных ни разу не ударили, хотя раздражение медлительностью было очевидно. Промучившись так с час, всадники не выдержали: Иигуира отделили от общей вереницы и усадили кое-как за спину одному из солдат. Пленники спокойно приняли этот разумный шаг для ускорения перехода, однако дело пошло иначе — лошадь со стариком в сопровождении еще двух верховых пустилась размашистой рысью.