Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 64

— Куда? Куда это? — вскрикнул Иигуир.

— Не шуми, дед, — отозвался воин сердито, — а то спеленаем и мешком поперек седла повезем.

— Никуда твои дружки не денутся, — ухмыльнулся скачущий рядом. — Все в одну точку сойдетесь, только тебя там больше видеть желают.

— Кто желает? — Вопрос Иигуира опять остался без ответа.

Теперь всадники очутились в своей стихии, двигались привычно, уверенно, стремительно пожирали милю за милей. Они определенно знали здесь каждый изгиб дороги. И их здесь хорошо знали: встречные повозки торопились свернуть на обочину, в чавкающую грязь, крестьяне пугливо стягивали шапки. С пленником воины больше разговаривать не пожелали, потому следующая пара часов целиком превратилась в молчаливую, тряскую, изматывающую скачку. Когда вдали возникли контуры могучей громады замка, Иигуир почти обрадовался.

К владениям кунийского императора твердыня отношения явно не имела. На это указывали не столько красно-зеленые флаги, сколько совершенно иное состояние укреплений. Керхшонт, вероятно, уже забыл о столь тщательно выложенных стенах, белеющих свежим тесом воротах и смазанных цепях. Да и жизнь тут кипела не на шутку: подъемный мост непрерывно гудел от потока телег, верховых и пеших солдат, стремившихся как внутрь, так и обратно. Неподалеку зычно перекрикивались каменщики, втягивая наверх бадьи с известью, а за пределами стен раскинулся настоящий палаточный городок. Именно к самому большому из шатров и направился конвой.

Один из воинов, доставивших Иигуира, спрыгнул наземь и проворно юркнул мимо часовых за полог. Вернулся через несколько минут вместе с рослым мужчиной. Среди лязгающего кругом железа он единственный, похоже, позволял себе носить потертый камзол, а из оружия — скромный кинжал на поясе. Угодливо же пригнувшаяся фигура солдата ясно говорила о некоем высоком чине.

— Вот он, сир, — торопливо произнес столь самоуверенный недавно воин. — Спутников его пешком ведут, а мы решили поскорее...

Мужчина, чуть склонив голову набок, окинул Иигуира взглядом. Пожалуй, он не испытывал к пленнику ни злобы, ни участия, ни даже интереса.

— Думаешь, тот самый?

— Наверняка, сир, — закивал воин. — Все в точности по описанию: четыре человека, баба, седой старец. В овраг на ночлег спрятались. Вряд ли совпадение.

Хмыкнув, мужчина, наконец, признал в старике одушевленное существо:

— Как ваше имя, сударь?

— Бентанор Иигуир. Позволите в свою очередь узнать ваше?

— Прибыли из Гердонеза? — Мужчина и не подумал отвечать.

— Верно.

— И успели поссориться с людьми Императора. Ха, не теряете времени зря.

— Поверьте, сударь, я с глубоким почтением отношусь к повелителю Овелид-Куна... — поспешил заверить Иигуир, но мужчина прервал его:

— Наплевать. Похоже, Хельмас, — он опять повернулся к воину, — ты выловил именно то, что требовалось. Ну-ну, не лыбься! Награда герцога ждать не заставит, и орлов своих порадуй. В пути не обижали?

— Упаси Господь, сир, пальцем не тронули. Соображаем...

— Смотри у меня. Найдете старику уголок, обсушите, накормите, умоете. И сторожить обязательно. Раньше вечера его все равно не позовут.

— А остальных, когда доставят, куда?

Мужчина поморщился:

— По мне, так хоть бы и не довели. Однако воля герцога требует и их за компанию оберегать... пока. Вместе посадите, пусть не переживают.

— Дозвольте все же обратить на себя внимание, сударь! — не вытерпел Иигуир. — Вы не находите нужным, в конце концов, объяснить, в чьи руки попали мы с товарищами? Вы же не разбойники, чтобы скрывать имена? Иначе... ни на какое мое содействие можете не рассчитывать!

Мужчина с трудом подавил усмешку:

— Не обижайтесь, сударь. Пожалуй, и впрямь есть смысл все разъяснить. Вы находитесь в замке Тунгербор, принадлежащем герцогу Вейцигскому, я — барон Эгнелинг, один из его ближайших соратников и вассалов.

— Зачем герцогу потребовалось ловить нас?

— Хм, а розыскной лист имперского тана, по-вашему, — недостаточное основание? Всякий подданный короны обязан принять его к исполнению.

— А я слышал, сир, будто герцоги западных земель обычно не слишком рвутся исполнять веления монарха.

Барон кивнул, довольный:

— Чувствую, в вашем лице, сударь, господин герцог обретет достойного собеседника. В назначенное время вас к нему проводят, а пока позвольте откланяться.

Судя по всему, забава в виде старика странника предназначалась исключительно сюзерену, остальные относились к ней с плохо скрываемым пренебрежением. Барон, развернувшись, скрылся в шатре, воины, вернув себе гордость осанки, повезли чужеземца дальше по лагерю.

Распоряжения командира были выполнены безукоризненно. Последующие часы Иигуир провел в углу большой солдатской палатки, снабженный всем необходимым: сухой одеждой, водой для умывания, терпким пивом и куском холодной свинины. А заодно и хмурым сторожем. Вполне сносное существование омрачало лишь беспокойство о друзьях и будущей судьбе. Западные области Овелид-Куна действительно издавна считались гнездилищем самоволия и заговоров. Лет триста назад кто-то именно из здешних герцогов бросил своего повелителя в битве при Менглине, определив ее трагический итог. Некоторые называли это предательством, другие — защитой оскорбленной чести, но в любом случае казавшийся неукротимым рост Третьей Империи тогда застопорился и, как выяснилось, навсегда. Ужас конных полчищ Овелид-Куна перекочевал в легенды, скрытая, тлеющая неприязнь близких по крови людей сохранилась. Отчасти подобное объяснялось влиянием соседних держав, не упускавших возможности подогреть внутренние конфликты, отчасти — несколько обособленным положением смутьянов.

Горная гряда Оронад, пересекающая остров, то ограждала обильные центральные земли от дерзкого запада, то сдерживала порывы Империи по наведению порядка на окраине. Ныне первая из задач была, пожалуй, актуальнее... Итак, герцог Вейцигский едва ли благорасположен к своему монарху. Это внушает определенные надежды, хотя и врагам подчас оказывают мелкие услуги. Вроде выдачи беглых преступников. Но тогда зачем осторожность в обращении? Потешить скучающего вельможу беседой, прежде чем отправиться на виселицу? Почему-то в подобное не верилось, однако и при худшем варианте оставался шанс побороться за жизнь.