Остров мечты - Тихонов Алексей - Страница 79

— Историю тут у нас одну рассказывают, сир. Даже не историю, так... небылицу. Присочинили, думаю, большую часть... и князь эти байки не одобряет. Так что все стараются держать языки за зубами...

Для самой юной сплетницы такое явно было выше сил, получив заверения о сохранении тайны, она принялась вдохновенно шептать:

— Случилось то вроде как лет десять назад. Молодой князь в те годы как раз занял место отца и государственным хлопотам предпочитал развлечения. Охоты, пиры, празднества, турниры. Все и так понемногу катилось по старой колее. И вот едет князь на очередную охоту в Маралингскую пущу, край у нас есть на полуночной стороне, глухой, дикий, зато дичи там полно. Как водится, погнался за каким-то оленем, оторвался от свиты, заплутал. Выбрался на полянку — там избушка замшелая, а в ней девица живет красоты редкостной.

— Одна в лесу? Уже странно, — покачал головой Бентанор — подобные сказки впрямь встречались ему повсеместно.

— Вот, вот. Ну, про то, что дальше было, я разное слышала, от загадочного до... срамного, только распознал, в конце концов, сиятельный князь в девице ведьму. Схватил за волосы, меч занес. Ведьме уже не до морока, истинный облик выказала — страшной старухи с клыками наружу, да нашему-то князю смелости не занимать. Богомерзкое отродье, как положено, давай всякую всячину обещать: и богатства несметные, и трон высокий, и женщины любые... Все зря, не смогла поколебать веру юноши. Тогда видит, что жить остается мгновение, ну и... успела допрежь меча наложить черное заклятье. Дескать, не будет князю отныне никогда удачи, дела пойдут наперекосяк, самые дорогие люди гибнуть станут в муках... Страх, короче, убереги Творец! — Элина истово перекрестилась, будто устрашившись собственного повествования. — И аккурат со смертью той ведьмы, болтают, рухнул колокол в главном храме города, двоих задавило...

— Неужто подействовало заклятье?

— Ох, не хочется в это верить, сир... И князь гневается, если слышит... Однако с той поры дела в краю вправду не ладятся. То неурожай, то болезни, то вон... соседи драться полезут, то навет злобный поползет. Князь уж и потехи забросил, все дни о благе народном печется, да прока мало. Ну, а самое тяжкое... супруга у него молодая погибла. Недавно обвенчались, едва затяжелела и такое... Из окна башни выпала, бедняжка, сразу насмерть... Пойдемте, сир, покажу... Четвертый год уже...

Стража городской цитадели Элину пропустила безропотно, старика — с подозрительными оглядками. Остановилась девушка близ толстой древней башни, лоснящейся вечно влажными боками.

— Вон там, из того окошка наверху... Прямо на мостовую... Рукой показывать не буду — заругаются. Князь вообще не любит вспоминать, хотя и забыть не в силах.

— Ни креста, ни знака, — заметил Иигуир.

— Вот-вот, и цветы велел сразу убрать, и следы замыть. В семейном склепе богатый гроб княгине сделали, а тут... Правда, некоторым мерещатся силуэты на камнях...

— Неужели князь по сей день вдовствует?

— Да, про новую женитьбу и слышать не хочет, тоскует, видать. — Девушка, отвернувшись, всхлипнула. — И все-то мы с тех пор живем... надрывно, что ли... безоглядно... Без надежды, без наследника... словно завтра большой бой, и выход из него один — погибнуть с честью... Вот если б Коанет своим подвигом сломал проклятье!..

На пятый день ожидания выпал-таки снег, скороспелый, пушистый. По нему в Динхорст прибыли сразу две вести, моментально развеявшие унылые настроения. Из Хоренца сообщали о новой вылазке осажденных. На этот раз она была не столь спонтанной, потому и пользы принесла больше. Под покровом ночи отряды Динхорста сумели незаметно подкрасться к частоколу и как-то его преодолеть. Пока охрана поднимала тревогу, в распахнутые ворота ворвались всадники, сея смерть и ужас. Армия Марха уцелела только благодаря своим огромным размерам, однако урон понесла ощутимый. Писалось, что наемники и прислуга толпами разбегались прочь, вероятно не желая продолжать беспокойную кампанию. Самое же главное — удалось полностью уничтожить осадную машинерию герцога. Столбы пламени от деревянных чудовищ в крепости встретили ликованием. Отдельно сообщалось в послании о выдающейся доблести гердонезского рыцаря. В отсутствие князя Эскобар возглавил один из отрядов, увлек его в бой, поражая неприятеля, и лично сбил наземь барона Эгнелинга, чем смутил дух врагов.

Элина едва удерживалась на месте, слушая торжественный речитатив гонца, по завершении же подпрыгнула, захлопала в ладоши и бросилась обнимать Иигуира.

— Уймись, дочь моя, — улыбнулся старик. — Я разделяю твою радость, но не пристало, право, взрослой девушке так скакать. Ты уже не ребенок.

— Вы не понимаете, сир! — Элина задыхалась от восторга. — Коанет вновь показал себя настоящим героем! Я знала, я верила... Теперь-то князь ни за что не отпустит его, не отдаст ни страже... никому. Коанет станет верным его соратником, надеждой и опорой страны, а я... буду рядом.

— Ты твердо решила выйти за него замуж?

Девушка замерла в испуге:

— А вы думаете, сир, он не согласится?.. Н-нет, Коанет любит меня, мы оба любим друг друга. Ничто не сможет нас разлучить, это точно! И потом... зачем ему куда-то дальше бежать? Вы ведь искали надежную пристань, так она здесь! Пусть с боями и волнениями, зато и с любовью, с почитанием людей. Разве этого мало?

— Это очень много, дочь моя, — печально улыбнулся Иигуир.

— И вас, сир, мы непременно отстоим, тоже останетесь жить в Динхорсте. От слова Коанета князь не сможет отныне просто отмахнуться. Земли у нас всего ничего, но для него... почему бы нет, получит деревеньку на пропитание. И вы, сир, будете у нас вроде дедушки... внуков учить...

— А твой отец? — попытался старик вернуть Элину из мира упоительных грез. — По-моему, он не слишком одобрительно отнесся к вашему с Эскобаром роману.

— Ну что вы! — отмахнулась та. — Все давно успокоилось. Тогда Коанет казался чужаком, случайным бродягой, вот батюшка и супился. А сейчас... Герой страны, кумир народа, правая рука князя, вдобавок потомственный дворянин... ах!.. Признаться, сир, я так счастлива, прямо самой страшно делается. За что безвестной простушке одной такое?..