Все, о чем вы мечтали (СИ) - Петров Иван Игнатьевич - Страница 62

  А меня, значицца, опять - сундук стеречь.

  Кровожадный герцог Альба, Тиль Уленшпигель, костры инквизиции, пепел Клааса!

  Пепел Клааса стучит в мое сердце!

  Сколько едем - ни одной службы не отстояли. Испанцы мы, в конце концов, или кто?

  Не сторонник религиозного фанатизма, но так скажу: раз уж задерживаемся - службу должны отстоять. Считаю, что это будет правильно. Из уважения к чувствам будущих родственников, как граф говорю.

  Ну и что, что мал исчо?! Кхм, юн!

  Будем считать, что все занялись моим духовным воспитанием.

  Всем понятно? Кого тогда ждем? Все занялись!

  Вечернюю мессу отстояли в Сен-Пьере, недолго, всего полчаса. Утренняя была больше часа. Учусь, как правильно вести себя в храме - удачно, что ходим все вместе.

  Днем ребята бегали по городу как наскипидаренные, договаривались, решали, закупались. Хоррошшо! Почти все успели.

  На другое утро поехали к восьми на мессу в главный городской собор Сен-Андре де Бордо. Огромный, величественный! Душа поет вместе с хором.

  Потом отстояли обедню.

  Затем - вечернюю мессу. Там же.

  На утро, отстояв мессу в Cен-Мишель, приступили к переправе. Эту полуразрушенную церковь нашел во время прогулки, внес деньги на восстановление. Метрах в пятидесяти от храма остатки гигантской осыпавшейся колокольни. Посреди площади фундамент, словно челюсть с выбитыми зубами. Расколотый в крошево камень, разбросанные циклопические обломки - между ними народ за десятки лет протоптал свои пути. Там рынок организовался. Ребята утром тоже денег внесли. В Бордо много развалин - то ли землетрясения, то ли революция, каждый раз не интересовался. Много.

  Гулять по городу на коне удобно, быстро, не хуже, чем на велосипеде. Нашел такой райончик: улочки узкие, едешь, раскинув руки, и за стены цепляешь, сорвал герань из цветочного горшка в окне. Как раз недалеко от Сен-Мишель. А потом из этих улочек вылетаешь на широкие, как наши проспекты - с огромными площадями, с новостройками. Дома типа сталинских, с лепными балконами, три-четыре этажа. Единственный минус - построены из серого камня, поэтому новые - просто загляденье, а те, что постояли - в грязных черных потеках, как закопченные, и, судя по всему, ничего с этим не поделать. Совсем другой вид. Понравились те, что на набережной вокруг площади Свободы - красиво, еще не закоптились. Гаронна - буроватая, мутная даже под лучами жаркого солнца. Кофе с молоком. Молока полчашки.

  Скатался к расхваленному моими друзьями театру. Театр громадный, красивый, похож на здание питерского Манежа у Исакия. Колонны, статуи. Типа Александринки - тоже театра, даже больше. Хорош! Афиши нет. Поспрашивал, с билетами - швах.

  Почему-то Бордо напомнил мне Питер. Площади, проспекты, здания. Зелень, парки. Особенно, когда солнышко проглядывает и небо почти без туч. Даже такие узенькие (все же не такие, пошире) улочки есть на Васе. С другой стороны - что он должен был мне напомнить? Я и не был больше почти нигде. Но, все равно...

  Что сказать? Отличный город. Мы все в нем отдохнули душой.

  А вообще - да, столица виноделия. По дороге в Байонну виноградников все меньше и меньше.

  - Ваше сиятельство!..

  Холмы, рощи. Рощи, холмы. Липы, дубы, вязы. Холмы, рощи. Рощи, холмы. Ну что там еще...

  - Ваше сиятельство!

  Пока-пока-покачивая перьями на шляпах... Никогда бы не поверил, что и сам...

  Гонсало, пустив коня рядом, пытается привлечь мое внимание. Оу? Можно рукой перед графским носом помахать. Попробуй...

  - Граф, хватит! Надо поговорить. Что дальше?

  Дальше? Укачало, разморило: засну и с коня упаду. По-моему, так...

  - Граф, мы можем поговорить? Извольте остановиться. Граф!!!

  Как рявкнул! Граф! Гав!!!

  Подскакавший Хуан, ехидно улыбаясь, прокомментировал:

  - Надо было брать ту свистульку на базаре в Белен-Белье. Громко пищала, наш граф был бы в восторге. Гонсало, не стоит торопиться, еще будет время. Его сиятельство играется, изволил впасть в детство. Не останавливаемся, продолжаем движение. Пусть...

  И - потише, но ведь слышу же. Зараза!

  - Проголодается - сам прибежит...

  Резвится! Еще бы. Поправился, здоровье так и прет. Носится как оглашенный.

  Воспринимают все еще ребенком. Выгляжу так, ничего не попишешь. Пока пониже их всех, лицо полудетское. Рассматривал в большом венецианском зеркале, в гостинице, когда в комнате никого не было. Ну и что, что в шрамах? Дите. Кожа гладкая, бороды никакой не намечается, ни единой волосинки в проекте, даже над верхней губой. Видно, в общем. И обидно, что видно издалека. Барчук.

  - Адын маленький, но очень гордый птичка...

  Здорово у Пепе получается. Я, когда произносил этот тост, имитировал немецкий акцент, у Пепе что-то другое.

  - Так выпьем же за то, чтобы ни один из нас, как бы высоко он не поднимался, никогда не отрывался от коллектива...

  Сейчас по-французски под словом "коллектив" подразумевают сообщество, но все равно в тему.

  Молодец, Пепе! Испанцы гордый народ, по крайней мере, мои - точно. Любое, даже кажущееся, пренебрежение воспринимают очень болезненно. Привычные мне школьные, (с моей точки зрения - безобидные) шуточки Пепе умудряется сглаживать, понимает, что не со зла, а от недостатка воспитания. Деревенские мы.

  Душа-человек, спасибо ему.

  - Извини, Гонсало, задремал... Неудачно получилось.

  Гонсало кисло поморщился. Не умею оправдываться, еще хуже выходит.

  Остановились, сгрудились на конях у кареты, передавая друг другу бутыли, вытащенные из-под сидения Кугелем. Уверен, еще не меньше пары бочонков заначены.

  Жарко...

  Что-то давненько нам не вставляли, едем как на курорте: холмы, дубовые леса, даже пальмы вдоль дороги пошли. Расслабляет. Жара, градусов пятнадцать тепла, послезавтра март. В Байонне, говорят, попрохладней, с моря дует. Надо торопиться. Последний рывок.

  Из-за спиы раздался голос Гонсало. Большим пальцем правой руки он провел вдоль лба, смахивая капли пота с бровей. Мне и поворачиваться не надо - знаю. Не знаю только, откуда? Кажется, настолько привык к ним, что чувствую всех ребят.

  - От Байонны до границы с Испанией чуть больше десяти лье. Граф, нам надо определиться.

  Так определяйтесь, я-то здесь при чем? Вы здесь бывали, вам и карты в руки. Кто предлагал ехать через Бордо? Вы. Я хотел через Тулузу, сами же отговаривали. Во как, мой совет вдруг понадобился.

  - Я слушаю вас.

  - У нас три возможности. Во-первых, можем попытаться пересечь границу как обычные путешественники, не опасающиеся погони. За два дневных перехода мы будем в Ируне, этот город уже на испанской территории. На границе предъявим ваши бумаги.

  Хорошо. Побыстрее бы.

  Гонсало сделал паузу и с интересом на меня посмотрел. Гильермо окинул мою щупловатую фигуру скептическим взглядом. Пепе подмигнул. Хуан нахмурился. Кугель улыбнулся. Как я должен понимать этот мимический коктейль?

  Что-то мутят ребята. Была бы погоня - Пепе бы учуял. Была бы засада - Пепе бы учуял. Чего я не знаю?

  - Так могут рассуждать и те, кто нас преследует. Возможна засада, возможны любые неожиданности на границе. Не только вы, граф, столь искушены в подобных делах. Согласны?

  Кивнул. Само собой. Он что, серьезно, или решил подбодрить, похвалить молодого? Я вообще не искушен. Случайно получилось, повезло. И чо?

  - Можем нанять судно в Байонне или Сен-Жан-Де-Люз (это небольшой рыбацкий городок почти у самой границы) и морем, за день, переправиться в Сан-Себастьян. Карету, лошадей придется оставить, но что мешает их вновь приобрести в Испании? Бумаги предъявим в порту, после швартовки.

  Кто мешает бросить, а потом заново приобрести? Жаба. Это сейчас шестнадцать лошадей и карета - копейки для миллионера. Денежки отдавать придется, долг может основательно повиснуть на моей шее, хорошенько ее, гордую, пригнув к земле. И так уж... Хрен его знает, как дела с родственниками пойдут. Одно дело - необходимые траты, другое - перестраховка. Трудновато будет владельцу объяснять. Подумать надо...