Цвет дали - Томсон Эми - Страница 107

— Почему? — спросила Лалито.

— Когда ситик Анитонен нашел меня в лесу, я умирала. Этот мир убивал меня. У меня аллергия на вещества, которые содержатся в пыльце цветов, в перегное, в спорах грибов, летающих в воздухе. Эти вещества заставили мое тело сражаться с ними так, что оно вышло из гармонии. Трубки, по которым воздух поступает в легкие, распухли, и я не могла дышать. У меня начались конвульсии. Мы — люди — страдаем аллергией к веществам всех миров, в которых существует жизнь, кроме своего собственного. Другие люди боятся, что я сделаю их такими же больными, так как я долго пробыла в вашем мире.

— А мы их приспособим к нему, — сказал Моуки.

Иирин покачала головой.

— Они не согласятся. Они боятся аллу-а.

— Кроме того, — сказал Укатонен, — пришлось бы долго ждать, пока мы их не изучим получше.

В эту минуту раздался странный незнакомый звук. Иирин взяла какой-то предмет и приложила его к уху. Она стала произносить слова на звуковом языке людей, время от времени замолкая и как бы прислушиваясь. Моуки показалось, что он уловил слово «тенду». Потом Иирин замолчала и положила предмет, который держала в руках.

— Это доктор Ву. Люди, которые изучают тенду, хотели бы встретиться с вами. Мы можем пойти к ним и поговорить.

Уши Моуки встали.

— Что ты говоришь? Доктор Ву большой, он в этой штуке не поместится.

Иирин засмеялась.

— Нет, Моуки, доктор Ву находится в другом месте. У него есть телефон, такой же, как этот, и он пользуется им, чтобы донести до меня свои слова.

— О, это вроде радио, — сказала Анитонен.

— Совершенна верно, — ответила Иирин. — Ну а теперь надевайте свои скафандры, чтобы мы могли повидаться с большим числом людей.

Без всякого удовольствия тенду вышли в маленькую комнату и надели скафандры. Затем Иирин привела их в большую комнату, где их ждала целая толпа человеков, желавших с ними познакомиться. Моуки узнал несколько знакомых ему звуковых слов: свое имя, слова, обозначающие его народ, и «да» и «нет». Моуки пожал руки нескольких десятков человек, чувствуя себя в скафандре неуклюжим и тупым. Одна из человеков взяла плоский четырехугольный предмет и села в углу, поглядывая на собравшихся. Что-то такое она там делала с поверхностью этого предмета. Заинтригованный Моуки подошел посмотреть. Эта женщина делала какие-то изображения на белой поверхности четырехугольника с помощью небольшой палочки. Четырехугольный предмет она протянула Моуки, чтобы он лучше рассмотрел, что она делает.

Моуки кивнул и отдал ей предмет обратно. Она что-то нарисовала — растение с цветком. Она показала на растение, потом на себя. Потом передала ему четырехугольник и палочку и показала на Моуки и на белый четырехугольник.

Неумело он изобразил грубое подобие своего имени на тенду. Внизу же написал символами человеческого языка кожи: «Меня зовут Моуки». Она же в ответ написала ему: «Мое имя Маргерит Ми».

Вскоре они с головой погрузились в писание записок друг другу. Он показывал ей на что-нибудь, а она писала название этой вещи. А он между тем записывал это же слово на человеческом языке кожи под своим неудобным скафандром. Оказывается, палочка называется карандаш, четырехугольник — блокнот, а сделан он из бумаги.

Каждый раз, как поверхность бумаги заполнялась рисунками, Маргерит переворачивала страницу, и под ней оказывалась новая — чистая. Это была в высшей степени интересная вещь. Пальцы у Моуки чесались — ему хотелось потрогать и понюхать бумагу.

— Ты придешь к нам в гости? — спросил он. Маргерит кивнула. — Блокнот принесешь?

«Мы снова будем говорить с помощью блокнота», — написала она. К ним подошла Иирин и опустила руку на плечо Моуки. Маргерит показала ей блокнот. Иирин кивнула. Моуки видел, что от удовольствия кожа на лице Иирин стала ярко-зеленой. Она взяла карандаш.

— Очень хорошо, Моуки, — написала она на языке кожи тенду. — Ты узнал очень много нового. — Ее слова выглядели какими-то плоскими и неэмоциональными на бумаге, но по цвету ее лица он понимал, что она им довольна. Она повернулась и сказала что-то на звуковой человеческой речи, и все тут же подошли, чтобы посмотреть на то, что сделали Маргерит и Моуки. И на тенду, и на человеков это произвело большое впечатление. Принесли еще бумаги и карандашей. И скоро все были заняты писанием записок от тенду к людям и наоборот.

Все это было очень мило, но нисколько не помогало Моуки узнать то, что он хотел. Ему хотелось выйти наружу, осмотреть корабль.

— А где Брюс? — спросил он Иирин.

— Не знаю, Моуки. Тут его быть не должно. Он из другой атвы.

— А мы его отыскать не можем?

Иирин поглядела на остальных, поглощенных бумагой и карандашами; потом взглянула на другую группу людей и тенду возле компьютера.

— Ладно, Моуки. Надеюсь, я им сейчас не понадоблюсь. Пошли.

Иирин взяла блокнот и карандаш и сделала знак своей подруге Лори; все трое вышли из комнаты и пошли по коридору. Они прошли мимо места, в котором едят, потом в какую-то дверь, потом вниз по узкому проходу со ступеньками, затем вышли в другой проход, шумный и более темный. Иирин спросила что-то у первого встречного, и он показал в конец коридора. Иирин кивнула и они пошли дальше. Вошли в комнату, полную труб из мертвого камня и таинственных, тоже из мертвого камня, предметов. Откуда-то шел громкий пульсирующий звук. Как будто они находились в сердце огромного животного. Иирин заговорила с незнакомой женщиной, та кивнула и ушла.

«Она ушла искать Брюса, — написала Иирин на бумаге. — Мы его тут подождем».

Вскоре вернулась женщина, а за ней и Брюс. Он был измазан в чем-то и вытирал руки о тряпку.

Брюс что-то сказал Иирин, а потом пожал руку Моуки.

— Хелло, Моуки, — сказал он на звуковом языке.

— Хелло, Брюс, — написал тот в блокноте, обрадованный тем, что понял звуковое приветствие человека. — Рад тебя видеть. Ты мне не покажешь корабль?

Брюс взглянул на Иирин, та кивнула. Он взял одну руку Моуки, Иирин другую. Лори шла следом. Брюс показал им машину, которая управляет распределением воздуха по всему кораблю, главный компьютер корабля с ворохом кабелей и подключений и несколько комнат, полных странных машин и людей. Моуки запоминал, как и куда надо идти; он не хотел заблудиться в следующий раз, когда попадет на корабль.

Потом Брюс повел их вниз по нескольким лестницам, через другой длинный коридор и там отворил дверь в большую комнату. Подвел к широкому окну, закрытому таким же прозрачным материалом, как и крыша купола. Они смотрели в пещеру внутри корабля. Там было много странных машин. Брюс показал на одну из них, похожую на какое-то огромное насекомое из мертвого камня.

«Это называется флайер. Он летает, как птица, — написал Брюс в блокноте. — Мы залезаем внутрь, и тогда он вылетает вон через ту большую дверь. Мы летим отсюда на север и садимся на другой плавучий остров. Там мы пересаживаемся в другой летательный аппарат — шаттл — и он отвозит нас к небесному плоту».

Моуки глядел на флайер, стараясь не забыть ни единой детали.

— А я не мог бы полетать на флайере? — спросил Моуки. — Мне бы так хотелось побывать на месте, где шаттл, а потом поглядеть, как шаттл взбирается к звездам!

Брюс покачал головой.

— Нет, — сказал он, а потом заговорил на звуковом языке о чем-то, чего Моуки не понял.

«Тебе придется остаться со своим народом, Моуки, — написала Иирин. — Место шаттла очень далеко на севере. Там для тенду слишком холодно».

— Если б ты была со мной, мне и там было бы хорошо, — отозвался Моуки.

— Нет, Моуки, это просто невозможно, — сказала она на языке кожи. — Мне не дадут разрешения взять тебя туда.

Моуки пожал плечами — жест, перенятый у Иирин и вполне применимый в скафандре.

«А теперь пора возвращаться, — написала Иирин. — Уже поздно, я могу там понадобиться, да и у Брюса есть свои дела».

«До свидания, Брюс, — написал Моуки. — Спасибо, что показал мне флайер».

Брюс пожал ему руку.