Цвет дали - Томсон Эми - Страница 11

На коже Ани засветился слабый отсвет согласия. Нинто позаботится о ней в период веррана, она поддержит ее, когда Ани станет старейшиной. Но все это пока еще казалось ей таким невозможным. Даже сейчас она никак не могла представить себя в роли старейшины. Она не была готова, она не хотела быть готовой.

— Хорошо, — ответил Илто. — Лучшего ты и пожелать бы не могла. Есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить. Не сделаешь ли ты это неизвестное создание своей атвой? Никто не знает его так хорошо, как ты. И никто другой не сможет выполнить эту задачу.

Окаменев, Ани позволила себе лишь слабенькую розовую рябь удивления. Она вообще еще не думала о выборе атвы. Она была слишком занята заботами об Илто и об этом животном, чтобы думать о таких вещах. Мысль о выборе атвы ее глубоко огорчала. Ей казалось, что выбор атвы будет означать ее согласие на смерть Илто. А она не хотела мириться с его смертью.

Да и сам выбор атвы — дело нелегкое. Вся ее жизнь будет вращаться вокруг атвы. Она должна будет провести все оставшиеся дни жизни в заботах о растениях и животных атвы, поддерживая их гармонию с другими атвами и со всем лесом.

Она привыкла считать, что будет заботиться об атве Тайнки. Она принадлежала Илто, и Ани была с ней отлично знакома. Мысль, что это чудище станет ее атвой, шокировала Ани. Оно было ей чуждо, да и нездешнее оно. И Ани ненавидела его за то, что оно сделало с ее ситиком.

— Но, сити, оно же убивает тебя! — сказала Ани. — Как же я могу взять его в атвы?

Рябь цвета густого бургундского вина, выражавшая иронию, пробежала по телу Илто.

— Ани, я знал, что иду на риск, но я выбрал возможность спасти жизнь этому созданию. Я рискнул своей жизнью, трансформируя его, хотя и знал, что это опасно. Кроме того, своим лечением я выгнал из себя тот яд, который оно мне передало. Я умираю только потому, что таков мой выбор. Я не хочу покидать деревню, я не хочу жить и умирать в лесу в одиночестве. Я хочу умереть там, где жил так долго. Я — часть Нармолома. Я не хочу жить нигде, кроме него.

Ани отвернулась, полоски несогласия мятежно вспыхнули на ее коже. Илто дотронулся до ее руки. Он хотел ей еще что-то сказать.

— Ани, пожалуйста, прочти, что я еще хочу сказать, — сказал Илто, когда она повернулась к нему лицом. — Это новое создание имеет огромную ценность. Оно необыкновенно важно для нас. Оно отличается от всех животных, которых я видел или о которых слышал. Кто знает, сколько необыкновенных вещей мы сможем узнать от него? И никто, кроме тебя, этого сделать не сумеет. Старейшины уже выбрали свои атвы и погружены в них, а другие бейми еще не готовы.

— Я тоже не готова! — вскипела Ани. — Я не готова стать старейшиной, сити! Я слишком мало знаю!

Нинто дотронулась до ее руки.

— Ты знаешь очень много, Ани. Ты знаешь больше, чем знала я, когда меня избрали в старейшины. Ты входишь в контакт не хуже любого старейшины нашей деревни. Ты готова.

— Нинто права, — продолжил Илто, внося в свои слова грубоватый красный цвет. — Ты готова уже давно, но я был слишком эгоистичен. Мне хотелось, прежде чем я умру, сделать нечто особенное. Врачевание этого существа стало именно таким событием. Я достаточно умудрен, чтобы сказать с уверенностью: оно будет жить. Дай мне уйти спокойно, бей. Я научил тебя всему, чему мог научить. Я не могу ждать, когда появится кто-то другой, чтобы нести твою ношу.

Ани побурела от стыда и отвернулась.

— Прости, если я утяжелила твою ношу, сити.

— Ты не утяжелила ее, бей. Ты и Нинто дали мне много радости, гораздо больше, чем я заслуживал. — Он покрылся гордой лазурью. — Я доволен вами.

— Ты не будешь одинока, Ани. Я буду помогать тебе сколько смогу, — сказала Нинто.

Ани думала. Она могла либо с радостью принять предложение и облегчить своему ситику дорогу к могиле, либо затруднить его уход и сделать его болезненным из-за своей непреклонности. После его смерти она все равно отведет это странное животное к его народу. А вернувшись назад, станет простой деревенской тенду с собственной атвой, как у всех.

И тогда по причинам, которые не имели ничего общего с этим странным животным, но зато целиком вытекали из ее любви к ситику, она приняла ношу, которую он возложил на нее. В грядущие годы ей предстояло не раз удивиться, как легко она рассталась со своим правом распоряжаться своим будущим, но тогда облегчение в глазах ее ситика имело для нее большую цену, нежели весь остальной мир.

4

Джуна наклонилась вперед и с изумлением смотрела, как замедляется кровотечение из раны ящерицы, превращаясь в тоненький ручеек, как зарастают кожей раны. Она глядела на туземцев, погруженных в свою работу. Их шпоры глубоко уходили в тело ящерицы и друг в друга. Было очевидно, что почти чудесное излечение ящерицы — дело их рук. Но как они добивались этого? Ученые базы просто-таки с ума посходят! Как хотелось Джуне, чтобы все это было зарегистрировано на компьютере!

Но страх и предчувствие опасности все же победили любопытство. Ей надо уйти как можно дальше, прежде чем туземцы выйдут из своего транса. Джуна подобрала свои мешки, палку и побежала в лес.

Туземцы выскочили из зарослей двумя часами позже. Джуна попятилась к дереву и остановилась, готовая отбиваться от них своим посохом. Она не собиралась разрешить им помешать ей осуществить свое намерение идти на поиски базового лагеря экспедиции. Туземцы тоже попятились, переливаясь зелеными и голубыми тонами. Один из них достал из сумки фрукт и предложил его Джуне. Джуна некоторое время смотрела на него в нерешительности, но живот у нее совсем подвело от голода. Фрукт она, конечно, взяла. Еды у нее было мало, а она слишком хорошо знала, что такое голод, чтобы отказываться от пищи.

Когда Джуна съела плод, туземцы, собрали свои сумки и жестами позвали ее идти с ними. Джуна потрясла головой, отказываясь даже встать с земли. Нападение ящериц подорвало ее уверенность в себе, но она не собиралась следовать за туземцами, пока не выяснит, зачем она им нужна.

Туземцы посовещались. Узоры и краски возникали и исчезали на их телах с неимоверной быстротой. Они явно не знали, что им делать дальше.

Тогда Джуна взяла палочку и предложила туземцам подойти к ней поближе. Раскидав опавшую листву, она принялась рисовать палочкой на плотной красной глине. Туземцы смотрели с любопытством, широко расставив уши, на то, как она рисовала фигурку, состоявшую из палочек, представлявшую ее самое, а потом другую, которая должна была изображать их.

Несколькими часами позже, после того, как было нарисовано еще несколько картинок и сделано много-много жестов руками, они пришли к временному согласию. Джуна вообще не была полностью уверена, что они поняли все, что она пыталась им сообщить. В лучшем случае, считала она, они усвоили, что она хочет вернуться к своим. Туземцы явно узнали полуостров, на котором находится база. Они обещали отвести ее туда, но было нечто, из-за чего им обязательно надо было вернуться сначала в свою деревню.

Джуна долго размышляла. К этому времени она была уже почти уверена, что это те же самые туземцы, которые нашли ее в первый раз. А если так, то, значит, они вторично спасли ее от смерти. Двое суток, проведенных в лесу, показали ей, как малы ее шансы, если она пойдет одна. Проводник намного увеличивал возможность того, что она доберется до базы в целости и сохранности. Да и вообще было бы лучше прийти туда вместе с туземцами. Несмотря на голод и усталость, Джуна улыбнулась. Специалисты по КСИ подпрыгнут до потолка, узнав, что они наконец-то обзавелись разумными существами для изучения.

Джуна поднялась на ноги и показала жестом, что готова идти с туземцами в деревню. Когда же они попытались заставить ее отправиться туда по кронам деревьев, Джуна намертво отказалась. Это был напряженный момент, но туземцы в конце концов согласились идти пешком. Напряжение, владевшее Джуной, чуть-чуть ослабело. Заставив туземцев подчиниться, она вернула себе часть былой уверенности. Кто его знает, может, из этого что-нибудь и получится?