Цвет дали - Томсон Эми - Страница 28

На несколько секунд Джуна потеряла всякую ориентацию из-за мгновенного перехода от слияния к нарушению контакта. Ощущение было такое, что тебя разбудили в самом разгаре невероятно реалистичного яркого сна. Джуна несколько раз открыла и закрыла глаза, потом сделала глубокий вдох. Горло не болело, глаза не слезились, дышалось легко. Анито снова спасла ей жизнь.

— Спасибо тебе, — сказала она наконец. — Я не знала, что больна.

— Ты снова не лезть теперь на верхние ветки? — спросил ее Укатонен.

Джуна затрясла головой, но тут же вспомнила о языке кожи.

— Мне надо кормить свои говорящие камни, — сказала она, пользуясь туземным словом для обозначения компьютеров. — А им нужно солнце.

Анито и Укатонен посовещались.

— В следующий раз, когда пойдешь кормить говорящие камни, с тобой будет кто-нибудь из нас.

Джуна переводила взгляд с Укатонена на Анито и обратно, обдумывая, что же делать дальше. Укатонен встал и пошел к радиомаяку. За ним Анито с Джуной. Укатонен сел на корточки возле компьютера и поглядел на Джуну, вопросительно шевеля ушами.

Потом положил руку на серебристую поверхность радиомаяка.

— Что это такое?

Джуна нахмурила брови. Объяснить это будет достаточно трудно.

— Я говорю с моим народом. Мой народ очень далеко. Башня пересылает речь.

— Как ты говоришь? — спросил Укатонен. Перед этой загадкой его уши растопырились еще шире.

Джуна пожала плечами.

— Я покажу тебе.

Она включила передатчик, проверила хронометр и временной лаг между отправлением и получением радиограмм. Слияние с Анито заняло меньше получаса, отметила она с большим удивлением. Субъективное ощущение было совсем другим — казалось, времени прошло во много раз больше. Сейчас 15:00. Близился час последней передачи на корабль, потом он уйдет в гиперпространство и оставит ее здесь одну. Пришло время представить туземцев людям, и наоборот.

Джуна начала передавать на корабль информацию о том, что произошло со времени последнего перерыва, и тут же сообщила, что с ней находятся Укатонен и Анито. Потом помолчала и посмотрела на Укатонена, который разглядывал ее, подняв уши и отливая изумленным пурпуром.

— Каким образом они слышать тебя? — спросил он.

Джуна подумала, как объяснить ему, что такое радио, но ее словарный запас был слишком мал, так что она лишь покачала головой.

— Трудно рассказать, — сказала она, надеясь, что использует правильные символы.

— Я говорить с ними? — спросил Укатонен.

— Ты говорить мне, я скажу им то, что ты говорить мне. Хорошо?

Укатонен выдал символ согласия. Джуна установила компьютер на передачу изображения и запись речи, отвела Укатонена на нужное расстояние от камеры, а затем кивнула ему, чтобы начинал.

— Официально приветствую вас, народ Иирин. Я Укатонен, энкар (непереводимый местный термин, означающий высокий социальный статус). Я говорить с вами через Иирин. Деревня Лайнан (термин неизвестен) находится (непереводимо), потому что (длинный список растений и животных), — здесь Укатонен указал рукой на выжженную дыру в зеленом лесу, — из-за ваших действий, которых тут больше нет. Что может быть сделано для (непереводимо)?

Джуна вздохнула. Да, будет трудно. Она поглядела на обширное пространство выжженного леса, уничтоженного в ходе выполнения обычной программы стерилизации перед отлетом с планеты. Эта программа призвана не дать земным бактериям заразить планету. Если бы экспедиция знала о существовании туземцев, ее сотрудники действовали бы иначе. Теперь Джуна обязана оплатить ущерб.

«Инопланетянин шлет вам официальные приветствия от имени своего народа и хочет знать, что мы намерены сделать в связи с тем участком леса, который был сожжен. По-видимому, он принадлежит соседней деревне. Я сделаю все, что смогу, чтобы компенсировать этот вред. Пожалуйста, дайте совет». Вместе со своим переводом Джуна отправила и видеоклип речи туземца как материал для обработки корабельными компьютерами.

Джуна кивнула Укатонену.

— Готово, — сказала она.

Уши Укатонена широко распахнулись. Он с большим интересом посмотрел на радио.

Джуна тронула Укатонена за плечо. Он тут же повернулся к ней.

— Мой народ далеко, — сказала Джуна, показав на небо. — Они не говорят… — Тут она замолчала: как исчисляется продолжительность времени на языке кожи, Джуна до сих пор не понимала. Вместо этого она указала на солнце, которое стояло уже низко, — яркое пятно, просвечивающее сквозь густые облака. — Будет уже ночь, когда они нам ответят.

Уши Укатонена насторожились еще сильнее.

— Где твой народ? Как он слышит тебя?

Джуна заколебалась. Протокол Контакта запрещал касаться проблем космических путешествий в разговорах с племенами, стоящими на низком технологическом уровне.

Если надо, она могла бы придумать хоть дюжину объяснений, которые вполне могли бы сойти за правду, но лгать Укатонену Джуна просто была не в состоянии.

Поэтому очень медленно, с трудом подыскивая нужные слова, она объяснила, что планета туземцев вращается вокруг вот этого солнца, а ее народ происходит с другой звезды и прибыл сюда на корабле. В качестве учебного пособия Джуне пришлось воспользоваться несколькими камешками, но в конце концов туземцы поняли, что она хочет сказать.

Укатонен покачал головой.

— Этого быть не может, — сказал он, окрасившись в густой пурпур.

Анито, все время следившая за ним, эхом повторила его слова.

— Это правда, — стояла на своем Джуна. — Мой народ там. Я разговариваю с моими людьми. Это (и она показала на серебристую радиобашню) бросает мой… — она остановилась, не зная символа слова «голос» и даже того, есть ли такое слово в лексиконе туземцев, — …мои слова к ним. Они понимают, что я говорю, и дают ответ. — Тут она снова указала на радиомаяк. — А вот это ловит их слова и показывает мне.

Укатонен перевел взгляд с маяка на Джуну, потом обратно, и кожа его приобрела странный красновато-коричневый оттенок, возможно, выражавший сомнение или недоверие.

— Этого быть не может, — повторил он.

— Мой народ делает это, — настаивала Джуна.

Сомнение и удивление с примесью страха рябью пробежали по коже туземца.

— Когда твои люди возвращаться? — спросил он.

Джуна пожала плечами. Она постаралась скрыть внезапно нахлынувшие на нее чувства страха и тоски. Потом покачала головой.

— Много, много, много… — Она снова остановилась и протянула руку, показывая на восточную часть горизонта. Отсюда она провела рукой дугу на запад, а затем изобразила на своей груди символ солнца.

Укатонен подсказал ей символ, который, как она надеялась, соответствовал слову «день».

— Много дней, — сказала Джуна. Она попыталась было объяснить, что такое год, воспользовавшись теми же камнями, к помощи которых прибегала, чтобы показать их солнце и планету, но Укатонен отрицательно покачал головой.

Джуна искала слова для объяснения, но не находила их. Тогда она подняла гальку.

— Корабль моего народа, — сказала она.

Укатонен показал, что понимает.

— Мой народ уходит, — Джуна отодвинула гальку подальше от камня, обозначавшего планету туземцев. — Они уходят так далеко, что… — Джуна взяла гальку и отшвырнула ее на несколько метров. — …что уже не слышат моих слов. Я не могу слышать их слов. — Джуна подобрала другой камень, размером с кулак. — Солнце моего народа. — Взяла другой: — Мир моего народа. — Потом подняла гальку, изображавшую космический корабль, и поместила ее возле камня, символизирующего Землю. — Мои люди покинули ваше солнце, они ушли к своему солнцу. Потом они вернутся. — Она подняла гальку-корабль и кинула ее обратно к солнечной системе туземцев. — Много, много, много дней…

Укатонен опять стал красно-коричневым.

— Мой народ может это, — настаивала Джуна. — Сегодня мои люди слышат мои слова. Когда солнце вон там (она указала на восточную часть горизонта), мои люди больше не слышат моих слов. Я жду много, много, много дней, прежде чем они вернутся. Я… — Она снова умолкла, не зная символа, означающего «одиночество» на языке туземцев. Тогда она окрасилась в темно-серый похоронный цвет и вдруг отвернулась — ощущение полной изоляции нахлынуло на нее.