Цвет дали - Томсон Эми - Страница 29

Костяшки пальцев Укатонена коснулись плеча Джуны. Она подняла глаза.

Анито ушла; они с Укатоненом были одни под тенью сияющего металлического радиомаяка.

— Я такой же, как ты, — сказал Укатонен. — Всегда один. Никогда с другими. Я понимаю. Я — энкар, — закончил он, пользуясь термином, которого Джуна не понимала, хотя и видела его раньше. — Энкар всегда один.

Укатонен встал и по выжженному пустынному берегу пошел обратно к джунглям.

Джуна смотрела вслед туземцу, пока он не исчез в густом переплетении зелени. Только тогда она вернулась к своим докладам, чувствуя, как распускается тугой узел, захлестнувший ее сердце. Она работала упорно, дополняя и завершая доклады, касавшиеся туземцев и их экосистемы. Свою работу она закончила, когда солнце коснулось горизонта. Джуна встала, потянулась, ощущая какую-то опустошенность: последние мелочи, содержавшиеся в ее журнале, теперь перекочевали на корабль. Она ответила на все вопросы, на которые могла ответить. Теперь экспедиция имела все, что Джуна знала о туземцах. Джуна опять подошла к обрыву. Стаи морских птиц кружились над ней, падая вниз и взмывая вверх на воздушных потоках. Одна из птиц, вознесшаяся чуть ли не от подножия утеса, повисла в нескольких метрах от Джуны, удерживаясь в воздухе с помощью слабых, но частых движений своих радужно переливающихся сине-черных крыльев и хвоста. Это была не настоящая птица. Ее голову покрывала чешуя, а сама голова заканчивалась не клювом, а удлиненной пастью ящерицы. Однако в данной экосистеме это животное занимало место чайки. Оно рассматривало Джуну черными бусинками загадочных глаз, а затем скользнуло в воздушном потоке и, планируя, полетело над океаном, пока не скрылось в туче других птиц.

Кто был бы в восторге от такого зрелища, так это мать Джуны. Она всегда восхищалась птицами, особенно морскими. Джуне вспомнилось, что, когда они жили еще на Земле, мать частенько приводила ее на берег. Там они долго сидели, любуясь летающими над ними птицами. Те, так же как эта птица, планировали на восходящих токах воздуха, образующихся у скал. Джуна помнила, как мать стояла на краю обрыва, как ветер развевал ее покрывало, а мать радостно смеялась, глядя на зависшую в воздухе птицу.

Джуна вернулась к радиомаяку. У нее оставался лишь один час, прежде чем захлопнется окошко для ее последней передачи. А ей предстояло еще написать письмо отцу и уладить множество личных дел до того, как корабль войдет в гиперпространство.

«Отец, это я, Джуна, — диктовала она. — Главная хорошая новость та, что я еще жива. К этому времени Исследовательское управление, должно быть, уже сообщило все плохие известия. Пройдет много времени, прежде чем я снова увижу тебя. Мне не хватает тебя, и Тойво, и Данана. Но я не буду тут одинока. Здесь есть туземцы. Они очень странные, но я думаю, мы скоро научимся лучше понимать друг друга. Этот мир прекрасен, и я первый человек, которому довелось жить в нем без специальных защитных скафандров.

Здешние туземцы похожи на воздушных гимнастов в невесомости, только еще более изящны и подвижны. Я здорово научилась карабкаться по деревьям. Приходится, чтобы не отставать от аборигенов. Так что теперь я большую часть времени провожу на деревьях.

Джуна сделала паузу, не зная, как лучше выразить последние и очень важные для нее мысли.

— Если я не вернусь, пожалуйста, отдай мой запасной значок члена экспедиции Данану. Я знаю, ему всегда хотелось иметь его. Половину моих денег сохрани для Данана, вторую половину разделите ты и Тойво.

Перед тем как написать это письмо, я долго стояла на утесах и любовалась птицами, летавшими над океаном. Это заставило меня вспомнить о маме. Пожалуйста, положи за меня цветы на ее могилу. Скажи Тойво и Данану, что я их очень люблю. И тебя тоже. Присматривай за собой получше».

Джуна прослушала письмо. Ей хотелось сказать в нем гораздо больше, но она устала и была измочалена теми длинными докладами, которые надо было так срочно приготовить.

Джуна представила себе отца — плотного, слегка кривоногого, обходящего свой виноградник. На ее глазах выступили слезы. Он стареет. Будет ли он жив, когда она вернется домой?

Джуна отправила и другие письма — родственникам, друзьям, бывшим собрачникам — мужьям и женам. Членам экспедиции не следует связывать себя обычными семейными узами. Групповой брак Джуны не выдержал испытания. Слишком часто приходилось ей отлучаться на слишком долгие сроки. Брак не терпит частых расставаний. И все же у нее остались неплохие воспоминания о том времени, и она иногда навещала или встречалась со своими бывшими собрачниками, чтобы посмотреть, как растут ребятишки.

Хронометр компьютера Джуны тихонько звякнул, напоминая, что у нее осталось всего лишь двадцать минут.

После этого ее послания уже не достигнут «Котани Мару», который сделает гиперпространственный прыжок. Джуна закончила последнее письмо всего лишь за несколько минут до того как должно было захлопнуться окошко ее связи с людьми. Она встала и снова ушла на край обрыва.

Солнце горело красным янтарем у самого горизонта. Джуна подождала немного, наблюдая, как оно погружается в океан и тонет в нем. Потом пошла в лес.

Там ее уже ждали Укатонен и Анито. Они сделали ей знак, указывая место вблизи опушки, где построено их гнездо. Символы их зова горели, как светляки, во тьме джунглей. Джуна с облегчением поняла, что ей сегодня не придется идти в деревню, кишащую любопытствующими аборигенами.

— Когда твой народ будет разговаривать с нами? — спросил Укатонен, после того, как они устроились поудобнее в гнезде.

Джуна пожала плечами. Пройдет еще два часа, прежде чем корабль отзовется на ее перевод послания Укатонена.

— Мы поедим, пойдем и будем ждать. Их слова придут, — ответила Джуна.

Она так выдохлась, что почти с радостью ожидала прибытия последней радиограммы с «Котани Мару». Во всяком случае, после этого она сможет заснуть спокойно.

Они поели. Искупались в ближайшем ручье и гуськом пошли к радиомаяку ждать послания с корабля.

Двадцать минут спустя Кинси — специалист по Контакту с инопланетянами — сообщил Джуне, что он хочет разговаривать с Укатоненом. Кинси подождал несколько минут, чтобы они сумели подготовиться, а затем начал:

— Меня зовут Артур Кинси. По поручению Объединенного Правительства Солнечной системы, Межзвездного Исследовательского управления и межзвездного исследовательского корабля «Котани Мару» я принимаю ваши официальные приветствия и отвечаю тем же. Мы глубоко скорбим об уничтожении леса. Если бы мы знали о существовании разумных инопланетян, обладающих правами собственности на эту часть леса, мы бы никогда не подвергли ее уничтожению. Мы постараемся возместить ущерб, нанесенный лесу, когда вернемся обратно. Мы благодарны вам за заботу и излечение доктора Джуны Саари и просим вас относиться к ней столь же хорошо вплоть до нашего возвращения. Мы постараемся возместить вам все расходы, связанные с этим. Наши люди живут очень далеко. Мы полагаем, что пройдет от четырех до шести ваших лет, прежде чем мы вернемся. Но мы обязательно вернемся за доктором Саари и чтобы узнать больше о вашем народе. А пока желаем вам мира и процветания. Заранее благодарны. Подписано Артуром Кинси.

Джуна нахмурилась и поглядела на Укатонена, прислонившегося к одной из опор маяка, с выжидательно поднятыми ушами. Да, такое нелегко перевести.

— Человек, который говорил, посылает привет вам от всего моего народа. Мы извиняемся за сожжение (далее следует составленное по памяти детальное перечисление ущерба, нанесенного лесу). Мои люди постараются действовать лучше, когда вернутся за мной.

Он также благодарит вас за то, что вы заботились обо мне, и говорит, что мой народ будет очень доволен этим. Он говорит, что наш народ живет очень далеко и что пройдет много, много, много дней, прежде чем они вернутся. Еще он говорит, что мы хотим узнать как можно больше о вашем народе. Он просит обучить меня всему, что касается ваших людей, чтобы я могла учить наших людей, когда они вернутся. Он надеется также, что у вас будет удачная охота и много еды, пока они не вернутся обратно, и благодарит вас за все.