Цвет дали - Томсон Эми - Страница 66

Другие женщины выразили полное согласие.

— Жаль, что море так далеко, — сказала Янито. — Было бы совсем неплохо всегда иметь достаточное количество самцов для нереста.

— Для этого вам следует выбирать больше тинок-самцов в качестве своих бейми, — вмешался Укатонен.

— Но ведь бейми-самки более полезны, — ответила Барито. — Их неоплодотворенные яйца — хорошая пища для нейри.

— Кроме того, — заявила Нанто, — это вряд ли помогло бы. К тому времени, когда новые бейми-мужчины достигнут половой зрелости, меня уже давно не будет.

— Нам всегда нужны энкары, — сказал Укатонен. — Возможно, некоторым вашим старейшинам, у которых есть взрослые бейми-самцы, следовало бы подумать о том, чтобы стать энкарами.

Большинство женщин отвернулись: мысль о расставании с Нармоломом расстраивала их, но в то же время они не хотели сказать ничего, что могло бы обидеть энкара. Анито, сочувствуя, погладила плечо Укатонена. Он был прав — в деревне слишком мало мужчин. Это была проблема, над которой новому главному старейшине придется серьезно задуматься.

— Лайли-тенду кончили сливаться, — сказала Ханто.

Мужчины теперь тоже были бронзового цвета. Анито обнаружила, что ее взгляд приковывают к себе золотые полосы в нижней части живота и на боках самцов. Ее внутренний жар стал усиливаться и как бы распространяться по всему телу. Она ощутила внезапную потребность оказаться рядом с самцами. Сила этого влечения испугала ее. Она хотела бежать, нырнуть в море, почувствовать, как оно все крепче обнимает ее с погружением в глубину.

Нарито жестом указала на океан. Анито с трудом удержалась от того, чтобы не рвануться вперед, и чинно последовала в воду за Укатоненом и женщинами Нармолома. Желто-черные рыбы, подобно стае испуганных птиц, брызнули во все стороны, когда они вступили в волны. Анито нырнула прямо к песчаному, покрытому мелкой рябью дну. Два стремительных сильных тела нырнули следом, их золотые полосы ярко сверкали в подводном сумраке. Анито стрелой взмыла к поверхности, взлетев в воздух в красивом мощном прыжке. Самцы следовали за ней вплотную. Теперь к ним присоединились еще двое, и Анито увидела, что со всех сторон окружена ослепительно сверкающими золотом самцами. Она ощущала в воде их возбуждение — соленое и жгучее, как перец. Ее кожа горела огнем. Она поглядела вниз: теперь все тело сияло золотом. Скоро яйца будут готовы к оплодотворению, и тогда наступит время для совокупления. Она рванулась вперед, нырнула — очень глубоко, уводя за собой самцов и чувствуя, как растет давление на ушные перепонки, с гордостью ощущая свою силу и скорость. Иногда на золотом фоне кожи у нее проступали синие разводы. Она выдохнула из легких воздух и пошла вверх, окутанная облаком серебристых пузырьков. Она позволила мужчинам догнать себя, дразня их близостью своего присутствия. А самцы бешено вились вокруг. Они выпрыгивали из воды, они оповещали о своем возбуждении серебряными фонтанами брызг.

Теперь мужчины были полностью золотые, что заставляло ее кожу гореть еще сильнее. Один из них проплыл совсем рядом, задев Анито своим телом. Она снова нырнула, а из ее уст вырвался тихий брачный стон. Вода завибрировала ответными криками самцов, и возбуждение Анито перешло в яростный сексуальный зов течки. Это чувство захлестнуло ее, она уже не могла больше сдерживать себя. Анито снова простонала, блеском золота оповещая мир о силе своего желания. На мгновение она поняла страх Иирин перед слиянием. Еще одно быстрое тело скользнуло рядом, заставив сжаться кожу на спине Анито. Она снова рванулась к поверхности. Самцы выскакивали почти вплотную, их тела горели в лучах солнца. Страх исчез, вытесненный страстным желанием. Она качалась на морской зыби, спина изогнута в знак готовности.

Один из самцов схватил ее, и она ощутила, как спина сама собой изгибается еще больше. Она подставила клоаку и ощутила, как клоака самца прикасается к ней. Внезапная теплота выброшенной спермы проникла в нее, замутила воду, придав ей известковый горьковато-мускусный привкус, что еще сильнее возбудило Анито. Незнакомые мышцы, о существовании которых она и не подозревала, теперь сокращались, загоняя сперму вглубь — туда, где хранилась гроздь яиц. Самец отпустил Анито, и она почувствовала, как ее обхватывает другой партнер. Мыслей не было — ею владели лишь инстинкт и страсть.

Анито совокуплялась снова и снова, потеряв счет самцам, которые обнимали ее. Было уже темно, когда она вышла из океана — усталая, умирающая от голода и измученная. От резких движений ныла спина. Живот, казалось, отяжелел от яиц и спермы. Клоака тоже болела, но эта боль была приятна. Какая-то часть Анито все еще жаждала изгибаться, быть схваченной, но по мере того, как морской ночной воздух охлаждал ее темнеющее тело, это желание пропадало.

На пляже ее ожидала Нинто. Она обняла Анито за плечи, как только та вступила на песок, и, поддерживая, повела к гнезду.

— Извини, я где-то потеряла твою еду, — сказала Анито, когда они проходили мимо полосы истоптанного песка, где утром сидели женщины.

Нинто покрылась рябью смеха.

— Она бы тебе только мешала, — сказала она. — Но ты выглядишь так, будто утром тебе потребуется солидный завтрак.

— А где же Укатонен и все остальные?

— Спят где-то в другом месте. Я подумала, что сегодня тебе, возможно, захочется побыть одной.

Анито поблагодарила Нинто. Ей и в самом деле хотелось побыть одной, чтобы последние остатки брачного возбуждения исчезли вместе со сном. Так много случилось за этот день, что никакой компании ей не требовалось, во всяком случае, пока она хорошенько не выспится. Нинто развернула пакет с рыбьей икрой и водорослями и протянула его Анито. Та сразу откусила огромный кусок.

— Ну как — понравилось? — спросила Нинто.

— Спроси меня об этом завтра, — сказала Анито, прожевывая еду. — Я так устала и так голодна, что вряд ли могу оценить по-настоящему.

На груди Нинто появился смешок.

— Я-то знаю, каково тебе сейчас, — сказала она. — Я однажды тоже нерестилась с морскими людьми, когда была молодой. Это куда более утомительно, чем нереститься с деревенскими, но зато и куда интереснее. — Серо-голубая тоска по ушедшим временам на мгновение окрасила тело Нинто. — Да, удовольствие велико, но я все равно больше люблю нереститься со своими.

Теперь покрылась цветом сожаления кожа Анито.

— Я-то очень хотела, чтобы мой первый брачный сезон был в Нармоломе.

Нинто провела по ее плечу костяшками пальцев.

— Не печалься, у тебя для этого будет еще много-много лет.

Анито отвернулась, вся посерев от горя.

— В чем дело? — спросила Никто. — Что случилось?

— Для меня время жизни в Нармоломе истекает. Укатонен заберет меня, чтобы сделать энкаром. Мне придется уйти оттуда через год-другой.

Нинто положила руку на плечо подруги. Ее кожа так и осталась окрашенной печалью.

— А он не… Он не возьмет меня вместо тебя? — наконец спросила она.

— Нет, Нинто, — ответила Анито, глубоко тронутая предложением своей тараны. — Этого я принять от тебя не могу. Кроме того, ему нужна именно я.

— Почему? — спросила Нинто. — Из-за этого существа?

Анито подтвердила ее догадку. Она отвернулась, охваченная горем и гневом.

— Он думает, что новый народ слишком важен, чтобы я могла оставаться в деревне, — сказала она, снова повернувшись к Нинто.

— Но ведь это несправедливо! Ты только что стала старейшиной. Если б он взял меня, смысла было бы больше. Баха вполне готов стать старейшиной. Давай я упрошу Укатонена взять меня вместо тебя.

— Нет, — ответила Анито, — я сама согласилась на это в обмен на его суждение о том, может ли Иирин усыновить Моуки. А кроме того, я думаю — он прав. Новый народ — это очень важно. Если б ты только видела, что они натворили в Лайнане… — Анито покачала головой и отвернулась. — Необходимо, чтобы кто-то привел их в гармонию, пока они не наделали еще больших бед. Никто не знает Иирин лучше меня и Укатонена. Но… — добавила она, снова поворачиваясь к Нинто, — я не хочу этого. Я хочу остаться в Нармоломе. Если б у меня был выбор, я так бы и поступила, но это был бы очень эгоистичный выбор.