Цвет дали - Томсон Эми - Страница 67

Теперь уже отвернулась Нинто, и надолго.

— Я восхищаюсь твоим мужеством, — сказала она. — И твоим пониманием того, в чем состоит твой долг. Если есть хоть что-то, что я могу для тебя сделать, ты только скажи.

Анито выразила и понимание чувств подруги, и свою благодарность. Они сомкнули руки, после чего Никто скрылась во тьме. Анито же поудобнее устроилась в гнезде, зарылась в листья всем своим измученным и ноющим телом и уснула, думая о своей тарине.

Джуна смотрела, как Укатонен ведет небольшую группу самцов сухопутных тенду, которые должны были принять участие в брачных играх с самками морских тенду. А вчера в нересте с морскими людьми ради товаров участвовала Анито. Сегодня же она лежит в состоянии полного физического истощения. Этот внезапный взрыв сексуальности среди аборигенов очень встревожил Джуну. Еще недавно они казались ей почти бесполыми. А теперь они же заключают сделки — меняют секс на товары.

Она недоуменно покачала головой. Теоретическая статья по проблемам ксеноантропологии, записанная в ее компьютере, утверждает, что контакт с аборигенами всегда превращается в процесс открытий и переоценок, но она не представляла себе, что пересматривать и переоценивать придется так часто и по сути дела — абсолютно все. Она устала от неожиданностей. Джуна подхватила свою сумку для сбора еды и сделала знак Моуки. Им нужен завтрак, а чтобы заняться им, никого, кроме них, нет. Свежие дары моря были приятной заменой сырого мяса птиц и рептилий, а вот фруктов им явно не хватало, а ведь именно они составляют большую часть питания сухопутных тенду. Мед они сменяли на морские водоросли, соль и другие товары.

Они вышли на пляж и пошли вдоль моря по колени в воде. Моуки внимательно всматривался в песок. Наконец он кивнул. Джуна поставила корзину и проследила направление его взгляда.

Моуки тронул ее за руку, и Джуна взглянула на него.

— Видишь пузыри, которые поднимаются из песка? — сказал он на языке кожи. — Там прячутся моллюски. — Моуки стоял как раз возле скопления большого числа маленьких норок в песке. — Они могут слышать наши шаги. Поэтому стой тихо, пусть они забудут, что мы тут.

Они подождали, пока несколько волн не накатилось на берег. Потом Моуки сказал:

— Готовь решето.

Джуна кивнула и вытащила из корзины большое решето с высокими краями. Когда набежала следующая волна, Моуки вдруг прыгнул, как будто в нем распрямилась какая-то пружина, и стал бешено копать песок, горстями кидая его в решето. Когда пришла следующая волна, Джуна наполовину опустила решето в воду и стала трясти его, чтобы песчинки провалились через ячейки, оставив на сетке гальку и всякую прибрежную живность. Подошел Моуки и показал Джуне, что съедобно, а что — нет.

— Вот это хорошо, — сказал он держа в руках странную раковину из восьми сегментов. — Очень вкусно, и мы их поймали сразу четыре или пять. Ты хочешь показать ее своему говорящему камню?

— Не обязательно, Моуки. Я полагаю, он уже видел такие. Одну из них я нашла мертвой на песке, через день после того, как мы сюда приплыли. Но все равно спасибо.

Им понадобилось еще раз пять останавливаться для охоты, пока в корзине не набралось достаточно моллюсков для приличного завтрака. Нашли они еще и немного морских водорослей, промыли их и все притащили в гнездо, где еще спала Анито.

К тому времени, когда она проснулась, завтрак уже был готов. Она потянулась — осторожно, явно чувствуя боль. Моуки протянул ей фляжку с пресной водой, которую Анито вылила на себя, после чего на ее теле проступила яркая бирюзовая окраска.

— Спасибо. Вот теперь все хорошо.

— Мы тебе принесли завтрак, — сказала Джуна, протягивая лист с горкой моллюсков и водорослей.

Анито поблагодарила.

— Ты отличный учитель, — сказала она Моуки.

Тот отвернулся — сконфуженный и гордый. Анито коснулась руки Джуны.

— А ты быстро учишься, Иирин. Спасибо.

Джуна опустила глаза, обрадованная неожиданной похвалой.

— Спасибо, кене. Ешь. Должно быть, после вчерашнего ты очень голодна.

Рябь смешливого согласия высветилась на коже Анито, которая в этот самый момент засунула в рот песчаного осьминога и втягивала в себя его шевелящиеся щупальца. Джуна улыбнулась при виде столь забавного зрелища.

Завтрак протекал в дружественном молчании. А потом Анито отослала Джуну и Моуки, велев им развлекаться по собственному желанию остаток дня.

— Завтра начнется тяжелая работа. Надо будет обработать все морские водоросли, которые лайли-тенду соберут для нас.

Утро Джуна и Моуки провели в исследовании маленького скалистого островка. Они посидели на ветках деревьев, любуясь, как нерестятся тенду, выпрыгивая из воды и снова ныряя, потом осматривали выдолбленные прибоем пещеры, где морские тенду хранили свои припасы, и поплавали в пресной воде внутреннего озерка.

Днем Джуна закаталогизировала несколько эндемичных видов и постаралась дополнить свои лингвистические и экологические заметки. Нового накопилось много. Двух-трех часов, которые Джуна уделяла в день работе, было явно мало для кодирования всех наблюдений. А теперь вот придется возиться с этими морскими водорослями. Джуна вздохнула, жалея, что в сутках так мало часов.

— Что-нибудь не так? — спросил Моуки.

— Нет, просто мне так много нужно сделать, а времени на это не хватает.

— Давай я тебе помогу, — предложил Моуки.

Джуна покачала головой, одновременно с нежностью проведя по его руке костяшками пальцев.

— Спасибо, Моуки, но тут ты мне помочь не можешь. Я должна учить эти говорящие камни, чтобы они запомнили все, что я знаю, и пересказали бы моему народу.

— Покажи, как их учить, и я помогу, — ответил Моуки, покрываясь желтовато-серым цветом.

Джуна покачала головой, припомнив правила Протокола.

— Очень многому придется учиться. Годы времени.

— Но я буду твоим бейми много лет. Учи меня, — уговаривал Моуки. — Тебе нужна помощь. Тенду нужна помощь. Я твой бейми. Я научусь у тебя и помогу своим людям.

Джуна изумленно смотрела на Моуки. Он уже много раз поражал ее глубиной своего мышления. Ее бейми не ребенок. Более того, он прав. Тенду предстоят большие изменения, и они нуждаются в любой помощи, которую только сумеют получить. Моуки мог оказаться исключительно важной фигурой в качестве переводчика. Конечно, это означало новое нарушение Протокола, но… Она поглядела на Моуки. Она уже столько всего понарушала… Так имеет ли значение еще одно нарушение?

— Ладно, Моуки, буду тебя учить.

Моуки тут же уселся перед ней. Уши растопырены, готов слушать. Но Джуна вдруг поняла, что не знает, с чего начинать.

— Начнем завтра. Мне надо продумать, как тебя учить.

Моуки кивнул и взял ее за руку. Оба отправились купаться. Утром следующего дня морские тенду стали вытаскивать на берег сети, битком набитые водорослями. Сухопутные тенду сначала промывали их в соленой воде океана, потом в пресной. Затем водоросли грубо размалывали с помощью двух плоских камней и бросали в яму, наполненную пресной водой. Оттуда эту массу вынимали, используя специальные сита; на них оказывался тонкий осадок, похожий на лист плотной бумаги. Влажные» листы выкладывали на сушильные полки, изготовленные из шестов и циновок. Это был долгий и необычайно трудоемкий процесс, прерываемый частыми послеполуденными дождями, когда приходилось хватать листы и тащить их в пещеры. Как только небо очищалось от туч, листы и циновки тащили обратно.

Во время очередного перерыва из-за дождя Джуна и Моуки сидели на дереве. И пока дождь поливал их, Джуна сделала попытку обучить Моуки стандартному языку. Тут же, однако, выяснилось, что Моуки не может произнести большую часть нужных звуков. Джуна вытерла дождевые струи с лица, а потом передвинулась на край ветки, чтобы посмотреть, скоро ли кончится этот упорный и сильный дождь.

— Бесполезно, Моуки. Ничего из этого не выйдет. Я не могу обучить тебя своему языку. Твой рот не приспособлен к тому, чтобы произносить нужные звуки.