Красные журавли - Тупицын Юрий Гаврилович - Страница 23

— На чем же вы летаете?

— Просто так, сама по себе.

Александр недоверчиво усмехнулся и шутливо спросил:

— А меня научите?

— Если будете послушным и прилежным, научу, — девушка засмеялась, она хорошо смеялась — зубы у неё были ровные, жемчужные. — И диких зверей укрощать научу.

Гирин покосился на поверженного зверя, на его страшную бульдожью морду с бессильно разинутой пастью, на сияющие стальной синевой клыки, наполовину зарывшиеся в песок, и невольно поёжился.

— Да-а! — протянул он, оборачиваясь к девушке и словно заново оглядывая её. — Честно говоря, я так и не понял, как вы с ним справились. Как будто стреляли, а из чего?

Вместо ответа девушка протянула ему правую руку, её указательный палец был украшен перстнем с большим зелёным камнем. Осторожно придерживая тёплые загорелые пальцы, спокойно лежавшие на его ладони, Александр, и так и эдак наклоняя голову, долго разглядывал этот камень, пытаясь обнаружить в нем что-нибудь необыкновенное. Но ничего не заметил — камень как камень, самоцвет. Может быть, малахит, а может быть, и бирюза — Гирин плохо разбирался в таких вещах. Пожав плечами, он вопросительно взглянул на девушку. Она с улыбкой осторожно высвободила свои пальцы и слегка сжала их. И зелёный камень точно ожил, осветился изнутри, заискрился и засверкал.

— Любопытная игрушка, — заинтересованно сказал Александр.

— Это не игрушка, — в голосе девушки прозвучала новая, сочувственная, может быть, насмешливая и холодноватая нотка. Легко поднявшись на ноги, она огляделась и остановила свой взгляд на огненном дереве-гиганте, вздымавшемся не только над кустарником, ной над вершинами других деревьев. И вскинула сжатую в кулак правую руку! Плеснулось свирепое голубое пламя, с треском разодрав воздух, запахло острой свежестью. Вершина дерева-гиганта, точно срубленная незримым топором, дрогнула, качнулась и, ломая ветви, с нарастающей скоростью повалилась вниз. Тучей закружились и поплыли в воздухе огненные листья, протяжно заголосили звери, а может быть, и птицы. Девушка повернулась к Александру, который уже стоял рядом с ней.

— Это не игрушка, — повторила она уже более мягким тоном. — Моя опора и защита. Возникни нужда, я могла бы потопить корабль или сбить самолёт.

Гирин сразу и безоговорочно поверил её словам. Всплеск голубого пламени ожёг ему сердце, оставив в груди щемящий холодок, сорвал пелену недопонимания, открыл глаза на происходящее. Только теперь Александр по-настоящему и до конца осознал, что перед ним не храбрая земная девушка, а представительница чужой высочайшей цивилизации, намного обогнавшей человечество на длинном пути прогресса. Его природная и привычная человеческая гордость была уязвлена, он вдруг превратился в мальчишку, который с восторгом и недоумением смотрит на чудеса, которые на его глазах творят мастера-взрослые. Наверное, такими же глазами смотрел бы кроманьонец, искусный охотник с каменным топором и копьём в руках, на то, как странная девушка одним выстрелом из ружья свалила бешеного мамонта-одиночку, на которого он безуспешно охотился много дней, все время подвергая опасности свою жизнь. Дистанция знаний, отделявшая Гирина от юной повелительницы молний, обрела зримые границы и потому, что теперь, когда они стояли рядом, Александр заметил — у девушки были не просто светлые, а необыкновенные — серебряные — глаза! Их касались солнечные лучи, и они сияли, точно были полны расплавленным металлом. Эти глаза притягивали и страшили, как страшит и тянет к себе все неразгаданное и прекрасное. Как будто бы Александр с круто падающего обрыва смотрел в бездну, прикрытую тающим под лучами солнца туманом. Когда в бездонье уже просматриваются размытые контуры и детали, но картина в целом ещё неясна и дополняется воображением, оставляя место для вольных фантазий и смутных тревог.

— У вас серебряные глаза, — сказал Александр, точно укоряя девушку за это.

Она улыбнулась.

— А у вас зеленые! Что из того?

Что из того! Как легко ей говорить об этом! Гирин перевёл взгляд на бирюзовую озёрную гладь, посмотрел на синее-синее небо с хрустальным солнцем, на огненное дерево со сломанной словно спичка верхушкой, на труп саблезубого динотерия, громоздившийся на розоватом песке. Как это ни странно, но девушка права — когда случай занёс тебя на восемьдесят тысяч световых лет от Земли, стоит ли удивляться такому пустяку, как серебряные глаза? И в то же время как им не удивляться? Александр повернулся к девушке. Десятки вопросов теснились у него в голове, он задал самый простой, но, пожалуй, и самый важный:

— Кто вы?

— Меня зовут Дийна.

Это было не совсем то, что рассчитывал узнать Гирин, но в ответ машинально представился:

— А меня зовут Александр, Саша.

Девушка кивнула:

— Я знаю.

Гирин смотрел на неё недоуменно:

— Откуда? Моё имя, русский язык — здесь, так далеко от Земли? Как вы тут оказались? Почему? — лицо Александра вдруг озарилось догадкой. — Вас прислал Люци?

Теперь уже в глазах Дийны отразилось недоумение:

— Какой Люци?

— Вы не знаете его? Тогда я ничего не понимаю!

— Я тоже не все понимаю, — призналась девушка и ободряюще улыбнулась Александру. — Но я думаю, что вместе мы во всем разберёмся. Верно?

Она сказала об этом так просто, по-товарищески, что чувство отчуждённости, охватившее было Гирина, начало таять. Он уже смелее заглянул в её необыкновенные серебряные глаза и улыбнулся в ответ:

— Верно!

Они снова уселись на свои камни, и Александр по просьбе Дийны рассказал все, что с ним случилось. Рассказал сжато, без эмоций, как он привык это делать, докладывая о выполнении полётного задания.

— Люци недавно потерял своего напарника и все уговаривал меня не возвращаться на Землю и остаться у него вторым пилотом. Но я отказался, хоть он и уверял, что обратная телепортировка очень сложна и опасна. И вот здесь, на этом самом месте, Люци исчез, точно испарился. Усыпил он меня, что ли? — закончил вопросом своё повествование Александр.

— Возможно, — рассеянно ответила Дийна, что-то обдумывая. — Скорее всего именно Люци и послал аварийно-циркулярное сообщение.