Нет жизни никакой - Твердов Антон - Страница 74

— Может быть, он уже прибыл, посмотрел, увидел, что вязать некого, и свалил восвояси? — предположил Никита.

— Ну, разве что так, — сказал полуцутик. — Ладно, оставляй генератор в этой хижине… — Полуцутик ткнул пальцем по направлению к первой попавшейся хижине. — И пошли. И давай лучше разделимся, чтобы быстрее найти нужное место. Генератор-то нельзя оставлять без присмотра надолго. Вдруг он заработает, а нас не будет рядом…

— Точно! — испугался Никита. — Давай разделимся… Я пойду налево, а ты пойдешь направо..

Полуцутик согласно кивнул рогатой головой.

— А все-таки, — сказал он, — будет лучше, если ты в Загробных Мирах останешься…

— Не понял? — подозрительно покосился на него Никита. — Ты за какую команду играешь?

Г-гы-ы ничего не ответил.

Когда Степан Михайлович наконец проснулся в своем кухонном ящике для ножей, вилок и ложек и выглянул наружу, то прямо-таки онемел от удивления. За кухонным столом, покачиваясь, сидел совершенно незнакомый ему молодой человек в расхристанной черной рясе, расшитой золотыми пентаграммами, из-под рясы виднелась нечистая футболка с надписью «PLAYBOY». Молодой человек, судя по всему, был совершенно пьян — он размахивал руками и что-то заунывно напевал. Напротив молодого человека, положив голову на заставленный пустыми бутылками стол, дремал Георгий Петрович. У дверей стояла, уперев руки в бока, Нина, и, несмотря на вполне боевую позу, взгляд ее выражал некое недоумение.

«Оргию устроили в моем доме, — злобно подумал Степан Михайлович. — И еще одного оккупанта привели… Сволочи пьяные. А этот-то, в рясе, совсем свихнулся — поет что-то на иностранном языке и руками размахивает, как будто сам себе дирижирует… Ну, я вам сейчас покажу…»

Захватив с собой вилку, Степан Михайлович недолго думая вылетел из ящика, спикировал под стол и, изловчившись, всадил вилку прямо в зад прикорнувшему Георгию Петровичу.

Георгий Петрович взвыл дурным голосом и подпрыгнул так, что едва не опрокинул стол, — чем очень напугал супругу Нину, молодого человека в рясе и самого Степана Михайловича, который, надо сказать, не ожидал такой бурной реакции.

Молодой человек прекратил размахивать руками и вскочил со стула.

— Да что же это такое! — закричал он. — Вы мне дадите сосредоточиться или нет? Оставьте меня одного! Идите телевизор посмотрите, что ли… — и принял крайне помпезный вид.

Перепуганная Нина подхватила под руки обиженно мычащегося супруга и удалилась с ним из кухни, плотно закрыв за собой дверь. Молодой человек, оставшись один, зевнул, сменил выражение лица с помпезного на самое обыкновенное и уселся обратно на стул. Закурил.

«Странный какой-то, — подумал Степан Михайлович. — Чем он тут занимается вообще?»

Чтобы лучше рассмотреть молодого человека, Степан Михайлович, убедившийся на практике, что никто из смертных его увидеть не может, взлетел на стол. Молодой человек, в этот момент затягивающийся сигаретой, поперхнулся дымом и раскрыл рот.

— Что такое? — изумился Степан Михайлович вслух. — Он меня видит?

— Мама… — проговорил молодой человек. — Вот я и допился до белой горячки. Говорящие попугаи мерещатся…

— Не мерещатся, — машинально поправил тоже крайне удивленный Степан Михайлович. — Я на самом деле тут. А ты кто?

— Ни… Никифор… — проговорил молодой человек. — Потомственный колдун и чародей. Пришел, чтобы избавить семейство от барабашки.

— От барабашки, — догадался Степан Михайлович, вспомнив ночные разговоры супругов-оккупантов. — От меня, значит…

— От… т-т-тебя, — выговорил молодой человек Никифор и неожиданно залязгал зубами. — Мама… Настоящий барабашка… Я н-н-ничего… я с-с-сейчас уйду…

— Так-так-так… — Степан Михайлович уже овладел собой и овладел ситуацией. — А чего ж ты так занервничал? Если ты колдун, почему барабашек боишься?

— Я… их никогда не видел…— стекленея глазами от ужаса, ответил Никифор. — Я только так… шарлатанничал…

Это мой дедушка был настоящим колдунов, а я… людей обма… нываю… Я больше не буду… Не трогай меня!

Степан Михайлович заложил крылья за спину и прошелся по поверхности стола — взад-вперед.

— Интересно, — проговорил он, рассуждая вслух. — Ты шарлатан и людей обманываешь, но — тем не менее — можешь меня видеть и со мной разговаривать. Как это понимать?

— Н-н-н-не знаю…

— Наверное, твои колдовские способности передались тебе от дедушки, — продолжал Степан Михайлович, — но ты ими никогда не пользовался, потому что не верил в них. А дурил людям головы фокусами, бездарными и безвкусными, как твоя дурацкая ряса…

— Я больше н-не буду… Правда!

Степан Михайлович хотел сказать шарлатану Никифору что-нибудь очень едкое и обидное, но так и замер с раскрытым клювом. В его хохлатую головку пришла идея.

— Послушай-ка, Никифор, — вкрадчиво проговорил Степан Михайлович, медленно приближаясь к колдуну. — Если ты от дедушки все-таки унаследовал колдовские способности, может быть, попробуешь меня это самое… расколдовать?

— К-как? Я н-не могу… Я не умею!

— А тебе и уметь не надо! — все больше проникаясь собственной идеей, воскликнул Степан Михайлович. — Просто пожелай! Вслух. Если ты колдун и чародей, то твое слово силу имеет! Пожелай изо всех душевных чародейских сил… А не то я тебя съем.

— Сейчас, сейчас, — угодливо заторопился Никифор. — А что пожелать-то?

Степан Михайлович не раздумывал ни минуты.

— Чтобы я снова оказался живым! — сказал он, закрыл глаза и замер в ожидании, точно окоченев.

— Чтоб ты снова оказался живым! — выкрикнул насмерть перепуганный чародей и добавил зачем-то: — Крекс, пеке, фекс!!!

Степан Михайлович медленно открыл глаза. Потом поднял вверх свои человечьи руки, ощупал свою растрепанную человечью голову, опустил глаза вниз и только тогда заметил, что он все еще стоит на собственном кухонном столе — совершенно голый, но абсолютно живой.

— Получилось! — выдохнул Степан Михайлович.

— По… лучилось… — побледнев при виде появившегося перед ним голого незнакомца, промямлил Никифор.

— Я живой! — изо всех сил заорал Степан Михайлович. — Живой!!! Ну, гады, теперь держитесь! Сволочи!

Закатив глаза, колдун Никифор с деревянным стуком повалился под стол. Степан Михайлович прыгнул на пол, схватил с кухонного шкафчика скалку и с диким криком:

— Куда мою Джемочку подевали, родственнички хреновы?!! — вылетел… то есть выбежал из кухни.

Глава 7

Поисками преступника Никиты Вознесенского и предателя-полуцутика Г-гы-ы руководил Изя. Именно он и распорядился стандартом поисковых работ — идти по безлюдным улицами Колонии X и обыскивать каждый дом, не пропуская ни одного.

Во втором доме, куда заглянули сыщики, их ждал сюрприз — в виде неказистой кабинки генератора.

— Вот так раз, — проговорил Изя, от неожиданности даже не удивившись. — Генератор… Это точно он! Я его на картинке видел — мне герр Мюллер показывал, когда посылал вместе с Валетом и тобой, Себастиан, на поиски преступников.

— Он, — подтвердил и робот Андроник. — Значит, гдэ-нибудь здэсь и прэступники должны быть.

— Прочесать территорию! — заволновался Изя. — Они не могли далеко уйти. Они не могут добычу бросить! Вперед!

Трое выбежали из домика — и тут же остановились, точно наткнувшись на невидимую преграду. Первым оправился Изя.

— Не может быть… — захихикал он. — Сами преступники к нам в руки прут. Как народная ифритская мудрость говорит — на ловца и зверь бежит…

Навстречу ловцам — вдоль по улице — медленно продвигался высокий голубоглазый парень с растрепанными светлыми волосами — никто иной, как Никита. Шел Никита, посвистывая и оглядываясь вокруг с самым беспечным видом. Следом за ним летел полуцутик Г-гы-ы и канючил:

— Никит… Никита! Ты чего молчишь? Ты со мной не разговариваешь, да? — А сам Никита ровно никакого внимания на полуцутика не обращал.