Чужой дневник - Канаева Марина Анатольевна - Страница 22

В издательстве я работала секретаршей. Звучит, конечно, оригинально, но стоит сделать коррективу: я не пышногрудая блондинка. Для этих целей в офисе есть Юлечка. Я же занимаюсь общением с клиентами, расписанием директора, ко мне обращаются редакторы с разного рода гениальными замечаниями и требованиями, я разгребаю жалобы и покупаю жене и нескольким любовницам шефа подарки, общаюсь с комиссиями, принимаю и рассматриваю жалобы. Конечно, при таком объёме работ я должна была числиться, по меньшей мере, помощницей, но, обучаясь заочно, причём на социолога, я совсем не жаловалась.

Естественно, как только я, вся в мыле, как скаковая лошадь, примчалась в офис, выяснилось, что перед моим столом уже собралась небольшая толпа тех, кто меня позарез хочет. Увидев меня, они возликовали и заговорили хором.

— Звонили из Министерства образования, они недовольны тетрадкой по математике для 6–7 классов…

— Пётр Евгеньевич просил передать, что у него завтра день рождения тёщи…

— Мыши испортили бумаги на…

— Вы что, издеваетесь? Какие мыши? Министерство образования отказывается одобрять…

— Симонова снова не вышла на работу — у неё заболела дочка, а нам поступил заказ…

Я страдальчески вздохнула, сосчитала до десяти и решила, что начать стоит, пожалуй, с математики для 6–7 классов.

Как я и предполагала, на обед времени просто не хватило — с часу до двух я занималась подборкой подходящего подарка для тёщи директора. После, прибарахлившись мерзкими цветочными духами и охапкой нежно-розовых роз, на ходу купила пирожок с мясом, понадеявшись, что начинка всё же не померла своей смертью.

Дожёвывая продукт непонятного происхождения, я вихрем влетела в офис и покосилась на Юлечку. Блондиночка вытаращила и без того громадные голубые глазищи, глядя на меня, как на чудо природы. Сначала я опешила, но потом решила, что это у неё нервное. С её-то работой…

— Как ты можешь есть эту гадость? — раздался со стороны моего стола подозрительно знакомый голос. Так. Я сошла с ума?

Я оглянулась. Нет, не я. Но кто-то тут точно спятил.

Павел сидел на моём месте, небрежно потягивая невесть где раздобытый кофе. Перед ним лежала фотография, которая ранее покоилась где-то в глубинах моего шкафчика. Внимательно оглядев сей пейзаж, я ощутила прилив неконтролируемой ярости.

Это был едва ли не единственный снимок, где мы с Егором были сняты вместе. Была весна, ветер развевал нам волосы, солнце слепило глаза. Те давние, полузабытые минуты, когда мы были просто счастливы. И между нами не было ни вечных дел, ни денег, ни крови, ни памяти. Только мы.

Наверно, давно пора было выбросить фото, или спрятать в каком-то пыльном альбоме, где хранятся дорогие, но полузабытые воспоминания, но я — не смогла.

На губах моих заиграла нежная улыбка, а глаза непроизвольно сузились.

— Привет, Паша, — сказала я мягким, вкрадчивым голосом, при звуках которого Юлечка, нервно икнув, сделала неубедительную попытку спрятать свои телеса под стол. Павел, скосив глаза, стал с искренним интересом следить за действом.

От ярости меня начало слегка трусить. Улыбка плавно перешла в оскал, а голос стал просто медовым:

— Может, объяснишь, что ты здесь делаешь и зачем копаешься в моих вещах?

— Брось. Я ждал тебя — нужно ж мне было чем-то заняться. Хочешь кофе?

— Вообще-то, на шкафчиках есть замки, — напомнила я спокойно.

— Ставить такие замочки — всё равно что приглашать посмотреть.

— Ещё никому в голову подобное не приходило.

— Видимо, я первый умный человек, который зашёл к тебе на работу.

Я вздрогнула. Невольно вспомнилось, как за мной заехал Егор, но мне нужно было ещё закончить пару дел. Потому я максимально вежливо его послала, на что он ответил, что на посла, то есть человека посылаемого, не тянет, и пообещал меня подождать, чтоб мы потом вместе продуктивно провели время в городских пробках. Усевшись за мой стол, он заметил: "Ты б замки поменяла. Такие не то что шпилькой — руками открыть можно". Кстати, время в городских пробках мы и правда провели неплохо… до его квартиры только в 9 вечера добрались, хотя выехали в 5…

Покуда я предавалась солнечным воспоминаниям, Павел разглядывал фото. Из раздумий меня выдернула его фраза:

— Егор. Ну, кто б мог подумать? Знаешь, мир очень тесен.

— Вы знакомы?! — выдохнула я изумлённо.

Павел потянулся и лениво, по-кошачьи улыбнулся.

— Немного. Дружим семьями. Вернее, семьи дружат.

Говоря откровенно, от этого заявления мне стало совсем хорошо. Во-первых, слишком уж ласковая улыбка была у Павла — вкрадчивая, хищная. Когда Егор так улыбался, у меня всегда трусились поджилки. А парни, видимо, похожи. Чем-то. Немного.

— Так вы друзья? — скосила я под дурочку.

— Можно сказать и так, — насмешливо отозвался собеседник, окидывая меня не только раздевающим, но и ощипывающим взглядом.

Хищник. Опасный, уверенный в себе, явно склонный к большим гонкам и бешеным скоростям. Другие в его глазах — ничто. И зачем ему понадобилась я?

Опускаю взгляд, чтоб он не видел моих глаз, и пытаюсь понять, стоит ли задавать ему этот вопрос. И не повредит ли Егору моя глупость…

Поднимаю глаза. Хочешь сыграть? Сыграем.

— Знаешь, — говорю очень мягко, — У меня сегодня ещё есть дела, но я совсем не буду против, если ты меня подвезёшь.

Он победно сверкнул глазами и вышел.

Остаток рабочего дня прошёл для меня мерзостно. Сотрудницы косились на меня так, словно я, по меньшей мере, перекрасилась в розово-зелёную полоску, а шеф вызвал к себе, назвал по имени-отчеству и предложил повышение. Это куда больше, чем стандартные для него вопли, заставило меня нервничать. А потом, когда передо мной извинились за испорченный обеденный перерыв и предложили кофе, я нервно покосилась на него и стрелой вылетела из кабинета. Видимо, мир сошёл с ума.

В итоге я не выдержала издевательств над и без того слабыми нервами и, выловив Юлечку в дамской комнате, устроила ей фирменный допрос. Блондиночка, которая поправляла наряд и макияж после получасового общения с шефом, попыталась позорно от меня сбежать, но я преградила ей дорогу, отрезав пути к отступлению. Потом вздохнула и устало прислонилась к двери.

— Юль, слушай, я хотела у тебя кое-что спросить. Видишь ли, с Павлом я знакома совсем недолго, потому не в курсе, почему на него так… странно реагируют.

— Ты действительно не в курсе? — ошеломлённо уточнила девушка.

Я только вздохнула.

— Ты не представляешь, как сказочно тебе повезло! — эмоции блондинки хлынули просто через край, — Он — сын Евгения Платова. Это хоть тебе о чём-то говорит?

— Нет, — честно призналась я, — А должно?

— Ин, ты безнадёжна, — вздохнула Юлька, мгновенно сбрасывая личину дурочки и шлюхи, которая так подходила к кукольному личику и пышным формам. Честно говоря, мы с ней были подругами, и она была единственным человеком в издательстве, которому я доверяла. Причём, как ни странно, это чувство было взаимным.

Юля небрежно закурила, устроившись на подоконнике и сбросив опостылевшие за день каблуки. Взглянувшие на меня голубые глаза стали холодными и циничными.

— Ты знаешь, кто такой Исаенко?

— Сказочно богатый дядя, у которого есть сын Дима — это всё, что рассказывал мне Егор. Просто они с Димой в каком-то роде друзья.

— Вообще-то у него очень обширный бизнес, он вкладывает деньги во многое, хоть предпочитает недвижимость, финансирует одну из ведущих политических партий. Сыновей у него, кстати, четверо. Старший — наследничек — просто сволочь, двое средних — типичные мажоры, младший — пока непонятно, но ходят слухи, что он наркоман со станными вкусами, и папочка лишил его в завещании многого. Так вот, Евгений Платов — начальник службы безопасности Исаенко, а Павел Платов, говорят, весь в папочку. Теперь понятно?

— А откуда ты знаешь? — только и смогла спросить я.

— Ин, я — незамужняя амбициозная девушка. Значит, я должна знать больше о холостых перспективных мальчиках. Так что, ты с Егором уже поссорилась? Но почему?