В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 83

— Эй! Кто там? Покажись! — недовольно бросил Первосвет в темноту.

Тишина… лишь потрескивает костёр… шумит в листве ветерок… Показалось. Да и мало ли чего в лесу ночью может происходить. Может, это старое дерево стонет. А, может, енот пробежал, случайно на сухую ветку стал.

Так я собственной тени скоро стану пугаться, — рассержено забормотал Первосвет. Он сел на место и вновь подбросил в костер веток. — Повезло… мне сегодня крупно повезло… Ненавижу, когда так получается. Злость берёт. Такая злость… с ума спятишь…

Со стороны, быть может, видится что-то иное. Будто всё под контролем. Даже вижу, как кто-нибудь бы сказал: «Какой смелый и отчаянный парень! Боец!» Но когда находишься, что говорится, внутри кувшина, то ясно понимаешь, в каком дурацком положении очутился. Выхода нет. Кругом гладкие стенки и ты барахтаешься… барахтаешься… как та лягушка из сказки.

Неприятно… Конечно, неприятно. Я бы даже сказал — ужасно неприятно… Ведь у того волка были реальные шансы меня загрызть. И в какой-то момент мне казалось, что так и произойдёт…

А почему же у него не вышло? Чудо? Случайность?

Вот самые мучимые для меня вопросы! И они звучат, словно насмешка.

Потом, когда я расскажу своим знакомым… и родным… в общем, всем… когда я им расскажу эту историю, они сочтут меня храбрецом. Незаслуженно сочтут!

Да, я силён. Да, бываю ловок. Не раз вступал в схватки… и… всегда боялся… Правда, в собственных глазах я оправдывал себя тем, что все боятся. Ну, ведь все же боятся! Даже Защитники Лиги! Даже охотники на демонов! И пираты порою трусят… и бандиты… и маги… и… и… Бор тоже боится! Должен бояться…

А если нет? Если он не такой трус?

А почему собственно ты полагаешь себя трусом? Честное слово, ответь! Ты разве убежал? — Нет. — А, может, сдался? — Нет. Боролся же… — Тогда вот что, приятель! Успокойся, уйми дрожь в коленках. Возьми себя в руки. А это паршивое настроение засунь куда подальше. Понял?

И вот так спрашиваю, а сам понимаю, что не то я выбрал в этой жизни. Не ту стезю… Конечно, покой и уверенность мне придают совсем иные дела. Согласись, что ты тайно мечтаешь о другом! Видишь возле себя красавицу жену, детишек… уютный дом… рядом благоухающий садик…

Картинка перед глазами мигом разрушилась. Вновь послышался громкий хруст ломающихся веточек. К биваку кто-то приближался.

Первосвет напрягся. Его глаза распахнулись, внимательно вглядываясь в темноту ночи.

Да, сюда, к огню, действительно кто-то шёл. Чёрное-пречёрное пятно качалось из стороны в сторону. Оно неуклонно приближалось.

Первосвет напрягся. Прикидывая свои дальнейшие действия.

«Надо будет заорать! — решил парень. — Крик пугает… Едва эта тварь… или кто он там ещё… приблизиться, я заору! Громко заору!»

Конь тоже вёл себя весьма встревожено.

— Только бы не стая чёрных волков! — пробормотал под нос Первосвет.

Он был уверен, что это будут именно они. Ведь чего больше всего опасаешься, то обычно и происходит.

«Костёр должен их отпугнуть! — успокаивал себя Первосвет. — Огонь вообще пугает животных… они не рискнут приблизиться…»

Но пятно приближалось. И становилось всё больше и больше… Мало того, на фоне темноты появилось слабоватое свечение. Знакомое свечение… Первосвет напрягал зрение, пытаясь понять, пытаясь определить характер надвигающейся угрозы. Ноги ощутили лёгкое и мерное подрагивание земли…

Это были шаги.

— Нихаз меня раздери! — испугано пролепетал парень.

В круг света вошёл огромный-преогромный… чёрный единорог… Его налитые кровью глазища уставились на человека. Да ещё этот светящийся рог… таким пронзить — плёвое дело…

Гневливец… или Гнедаш… в народе немало прозваний у этой твари… По-любому, это был именно он.

Размер единорога впечатлял. Это животное было раза в два… а то и в три больше самой крупной лошади. Первосвет, будучи и сам немаленького роста, едва-едва достигал макушкой до морды этого зверя.

Гневливец громко выдохнул. Его ноздри, в которые мог поместиться кулак, напряглись. Глаза выпучились.

— Тихо… тихо… спокойно…

Первосвет старался, чтобы тон его голоса звучал уверенно. Сам он нервно сжимал древко скеггокса и прикидывал, что делать, если вдруг единорог кинется на него.

Но Гневливец не двигался. Он упорно глядел на человека, иногда похрапывая и раздувая ноздри. И лишь спустя минуту, он двинулся вперёд, но не на Первосвета, а в сторонку. Сделал пяток шагов и остановился, снова поглядел на парня.

Тот встревожено глядел на пульсирующий тонким светом рог. Гневливец слегка тряхнул головой и его густая длинная грива разлетелась в стороны.

— Чего тебе? — пересохшим ртом пробормотал Первосвет.

Единорог сделал ещё пару шагов и стал боком к человеку.

— Ты меня… зовёшь… что ли? — вроде как сообразил парень. — За собой?

Гневливец негромко заржал и повернулся задом. Выглядело это так, словно зверь хотел сказать: «Идём».

И Первосвет сделал осторожный шаг. Единорог тут же поплёлся в темноту ночи. Неспешно, и при этом постоянно оглядываясь, двигается ли следом человек.

Первосвет взял из костра ветку и пошёл на некотором расстоянии от Гневливца. В голове парня крутились всякие глупые мысли. Рисовались ужасные картины. Но он продолжал следовать за единорогом.

Вот они отошли на пятьдесят шагов… на сто… уже и костёр стало плохо видно…

— Куда ты меня тянешь? — пробормотал под нос Первосвет.

Он старательно освещал путь перед собой. Казалось, что чаща становится непроходимей. Что в ней скрываются какие-то чудища. Факел тускнел, а вот свет рога Гневливца становился всё ярче.

Прошло около часа, когда единорог вывел Первосвета на поляну. Впереди в лунном свете виднелись заброшенные избы. В окне одной из них парень заметил огонёк.

— Что дальше? — осторожно спросил Первосвет.

Гневливец храпнул и мотнул головой.

— Мне туда? К тому домику?

Снова кивок.

— А потом?

Единорог повернулся к человеку и приблизился вплотную к нему. В лицо Первосвета ударил неприятный запах, исходящий изо рта животного. Такой запах бывает… бывает… у плотоядного зверя…

— Ладно, я пойду, — поспешил сказать парень, вдруг понимая, что Гневливец, скорее всего, питается вовсе не травой, и не овсом.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Первосвет потопал вперёд. Факел совсем потух и он выбросил его в сторону.

Минут десять и парень достиг покосившейся избы. В её окне по-прежнему виднелся пляшущий огонёк.

Дверь вдруг резко распахнулась и на пороге показалась человеческая фигура.

— Кто там бродит в ночи? — рявкнул мужской голос. — Ты кто такой? Что тут делаешь?

— Я? — растерялся Первосвет. — Путник… Шёл по лесу, вижу огонёк. Дай, думаю, загляну…

— Ты один? — человек вышел вперёд. Доски под его ногами жалобно заскрипели.

— Я? — Первосвет оглянулся: Гневлица на опушке не было. — Да, вроде, один…

— Гм! Интересно… Ты кто вообще такой?

— Меня зовут Первосветом… Я из рода Веригиных. Жодинец.

— Если судить по фамилии, то твои предки были хадаганцами.

— В смысле?

— Веригин… на «ин» заканчивается. Все, кто так или иначе связан с Хадаганом, обычно так и помечали.

— А! Слушай, может, пустишь в дом?

— Тут полно других пустых изб… Выбирай себе любую.

— А ты, братец, не больно гостеприимен.

— Я тебя на чай с баранками не звал.

Человек рассмеялся и подпёр бока руками.

— А вы — не местный, — предположил Первосвет. — Из Сиверии?

— Что? — напрягся незнакомец. — Допустим… не местный… И?

— А зовут как?

— Тебе-то зачем?.. Слушай, иди-ка себе, куда шёл… Я гостей не жалую.

— Да я так и понял.

Незнакомец уставился на скеггокс в руке Первосвета.

— Ладно, — резко сказал он. — Хочешь зайти? Валяй!

— Спасибо, — буркнул парень, неспешно поднимаясь по ступеням. — Так как вас звать-то?

— Мечислав… Лютов… каниец… причём настоящий… истинный…

— Я уже по фамилии понял, — огрызнулся Первосвет, проходя в избу.