В краю молчаливого эха - Меньшов Александр - Страница 95

— Да что ты! — косоглазый Ягода вдруг озорно рассмеялся.

Он ловко перемахнул через вонючую промоину, поравнялся с парнем и несколько зло бросил:

— Всё ить имеет свой-де конец, своё начало…

— Это ты к чему?

— Поесть бы нам… перед дальнею-то дорогой. Сие доброе начало было бы. С набитым пузом… оно ить и веселее, и приятней в нихазову дыру-то лезть!

Матвей загоготал.

— Ну, вы и болваны! — беззлобно отвечал Первосвет, полезая рукой в кошель.

— Вот видно ить добрый ты малый! — обрадовался Ягода, поглаживая живот. — Не расписной какой сукин кот.

До трактира было уже недалеко. Первосвет вытянул несколько медяков, прикидывая насколько тех хватит, и затем приказным тоном проговорил:

— Ну вот что: даю вам час, не больше. Сам пока свои вещи соберу. А потом с вами… без вас… вот с этого места уезжаю. Ясно?

И Матвей, и Ягода согласно закивали, а сами поглядывали на монеты.

«Видать, тут, в слободке, даже у служивого люда дела совсем плохоньки», — подумалось Первосвету.

И он высыпал медяки в широкую ладонь Ягоды…

13

Не смотря на погожее безоблачное небо, светлую природу сих мест, в самом воздухе всё ещё витало некое напряжение. Прутик много раз оглядывался. Ему казалось, что он снова слышит тихое «Шурх-х-х…» И снова ему видятся мясистые гигантские слизни.

Парень замирал, всматриваясь в кусты, но там никого не было. Семён облегчённо выдыхал и периодически интересовался у друида, когда они достигнут Малиновки.

— Скоро, — однообразно отвечал тот, продолжая идти по одним только ему ведомым тропам.

Хфитнира Бор отпустил. Хотя, как понимать «отпустил»? В какой-то момент Прутик заметил, что огневолка не стало. На немой вопрос, северянин протянул парню потухший уголёк, и, озорно подмигнув, прошагал мимо.

Без огневолка стало ещё мрачнее. Так казалось пареньку. Он старался держаться ближе к медведю, полагая, что звериное чутьё того не подведёт.

Вспомнилась та первая ночь, когда Бор, испив по очереди «дикой воды» из фляг друида, перестал реагировать на окружающий мир. В какой-то момент из сырой белёсой мглы появились молчаливые призраки. Огневолк зло оскалился, его угольная шерсть стала дыбом, по телу пробежались огненные сполохи.

Прутик и сам ощутил тревогу, но старался держаться смело. Он покосился на друида, судорожно сжимающего свой посох, поглядел на напрягшегося медведя. Мысли в голове перемешались, всё время хотелось встать и убежать прочь.

Один из призраков приблизился. Он был похож на лошадь… Второй же, выскочивший с другой стороны, раскинул бледные туманные крылья и… зарычал.

По спине Семёна пробежался холодок. Он тут же подбросил в костёр несколько веток и сел ближе к огневолку.

— Они скоро уйдут, — послышался знакомый шёпот местного духа. — Ты не бойся!

— А я и не боюсь, — пересохшими губами пробормотал в ответ Прутик.

Друид услышал парня и сжал посох крепче. Но, слава Сарну, никто не нападал. Так относительно благополучно минула сия ночь, быстро пробежал день и вот наступила следующая.

Чтобы хоть как-то скрасить тягостные минуты ожидания, Прутик и Велеслав тихо переговаривались.

— Что такое «дикая» вода? — спрашивал Семён.

— О, это сильная штука! — друид неторопливо почесал кончик носа. Его глаза округлились, вновь «превращая» лицо в совиную мордочку. — Тут, в Темноводье, есть два источника «дикой» воды. Один, как ты понял, находится во владениях козлоногих. Его зовут источником Жизни, или Живы. Второй же протекает в Кудыкиной плеши. Это источник Мравы.

— Смерти?

Велеслав нахмурился, но не ответил. Он, казалось, стал прислушиваться к окружающему миру.

— Тебе в детстве сказок не сказывали? — вдруг спросил друид. — Про то, как доброго молодца, убитого врагами, оживляют с помощью волшебных вод, а?

— Было… рассказывали…

— Ну, вот тебе и ответ, что такое «дикая» вода, — Велеслав хитро улыбнулся.

Этой ночью вокруг лагеря в сером непроглядном промозглом тумане бродили мрачные тени. Были слышны лёгкие потрескивания, приторные почмакивания. Иногда казалось, будто кто-то бубнит над самым ухом. Дремлющий Прутик вскакивал на ноги, озирался, но никого не видал.

Огневолк изредка вставал и обходил по кругу бивак, принюхивался, рычал. Видно отпугивая недобрые силы.

Вспоминая всё это, Семён тут же накладывал сие на слышанные в детстве байки и страшилки. Не всё сказанное тогда, могло быть выдумкой…

— Смотри под ноги! — дёрнул кто-то парня за плечо.

Прутик задумался, замечтался и едва не свалился в глухую яму, вырытую у лещины.

— Что это? — не мог он сообразить, поглядывая на замаскированные в глубине колья.

— Нихаз его знает! — пожал плечами Бор. — Ловушка какая-то…

— На кого?

Северянин пожал плечами и указал куда-то пальцем. Парень проследил направление и увидел шагах в двадцати вросший в землю чёрный камень. Он так контрастировал с зеленью сего места, что казался абсолютно чужеродной вещью. И от того вызывал неясный трепет.

Прутик не удержался и подошёл к этому камню. На гладкой матовой поверхности виднелись какие-то удивительно красивые знаки… или буквы…

«И кто-то же такие выбил!» — тронул «завитушки» своими пальцами паренёк. Его кожа ощутила тепло.

— Межник, — послышался сзади голос друида. — Очередной межник.

Велеслав сурово глядел на вкопанный валун, демонстративно не приближаясь к оному.

— Вот мы и покидаем мыс Туманный, — заметил друид.

— А вы знаете, что тут написано?

— Предупреждение… Кто прямо пойдёт, того смерть ждёт.

— Да? — Прутик не поверил.

Ему казалось, что друид шутит. Но лицо Велеслава оставалось неизменным. А его совиные глаза стали ещё более круглыми и большими.

— Прямо — это на мыс? — уточнил Семён.

— Прямо — это за камень. Пройдёшь мимо него — назад не вернёшься.

Велеслав тряхнул головой и пошёл за Бором, который уже скрылся за деревьями.

Друид, как и обещал, привёл Бора и Прутика к устью Малиновки. На том берегу, густо поросшим высокими соснами, виднелась низенькая рыбацкая хижина. Друид спустился к воде и громко свистнул. Меньше чем через минуту, из дверей домика выглянул человечек. Он приложил руку к глазам, всматриваясь в сторону свиста.

Заметив людей, он на какое-то время вернулся в дом (видно собрался да приоделся), а потом деловито стал спускать на воду длинную лодку, запрятанную за кустами.

— Он вам поможет, — сказал друид, вернувшись к Прутику и Бору. — Рассчитаетесь с ним честь по чести…

Бор молча кивнул и сел на корточки.

Лодочник уверенно грёб в сторону гостей. Течение реки здесь было нескорым. Зеленоватая мутная водица лениво плескалась о пологие берега. Через пару десятков минут поморец достиг ожидающей его троицы.

— Гей, хозяин! — живо обратился к нему друид. Очевидно, он шапочно знал сего человека. — Помоги моим товарищам. Им надобно в Натопу попасть. Проведёшь до тракта?

Лодочник кивнул, при этом успев оглядеть гостей. Его цепкий глаз обшарил почище рук уличного воришки. Бор это оценил и даже улыбнулся.

— Ну, прощай, Велеслав! — обернулся северянин к друиду.

— Давай! — отвечал тот, протягивая ладонь. — Ещё свидимся…

— Возможно.

Северянин пожал руку и с лёгкостью запрыгнул в лодку. Прутик подошёл к Велеславу, и тот негромко, чтоб услышал только парень, проговорил:

— Держи ухо востро! Помни, что я тебе рассказывал, — при этих словах друид слегка кивнул в сторону примащивающегося в лодке Бора.

— Угу, — кивнул Семён и тоже пожал широкую ладонь друида.

Парень не был столь ловким, как северянин. В лодку он залез, едва при этом пару раз не свалившись в Малиновку. Лодочник улыбался, очевидно его забавляло отсутствие сноровки у Прутика.

Потом он легко оттолкнулся веслом и, сделав несколько широких гребков, живо набрал скорость. Велеслав некоторое время провожал взглядом своих товарищей, а потом вернулся к медведю, дремавшему невдалеке, и, растолкав зверя, скрылся с ним в лесу.