Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 114

Ивелейн разбавила это мужское стадо через год — ученики уже начали понимать друг друга. И себя. Лоран могла тогда себе признаться, что находись эльфийка в Школе сразу, то вряд ли они бы стали подругами — чересчур надменными и капризными они обе были. А потом возник Тин.

Но сначала было очень трудно. И однажды пришла магистр Умелла и взяла с собой в Радужный зал. Лоран запомнила ту прогулку на всю жизнь.

Зал оказался хрустальным. Пол, потолок, стены, витые тонкие колонны — всё из прозрачного, как гильдейский кулон, хрусталя. Впрочем, это только на первый взгляд. Хрусталь встречался и дымчатый, и золотистый. Попадались в нём вкрапления мелких голубых, розовых и зелёных песчинок, однако общее ощущение чистоты от этого разнообразия только усиливалось.

Стены занимали стеклянные полочки, на которых покоились хрупкие, как и всё в зале, артефакты. Мощные, удивительные по красоте, часто уникальные, но всё-таки не настолько ценные, чтобы бояться за их сохранность. Матовые рога единорогов, странной формы сосуды, хрустальные шары и пирамидки, декаэдры с изображением внутри каких-то неведомых строений — дворцов, храмов, а иногда вовсе не разобрать чего. И прочая — за один раз не разглядишь всего.

Центр зала занимало раскидистое, несколько корявое стеклянное дерево. Оно представляло собой цельную конструкцию, однако ствол и ветви были чуть заметно выкрашены в коричневый, листочки — в зеленоватый, а распускающиеся цветы — дымчато-голубой. На развилке, словно некое подобие гнезда, покоился ещё один хрустальный шар, размером с головку новорожденного. Его Лоран в прошлое посещение не видела — наверное, недавнее приобретение магов.

Среди хрусталя притаились волшебные лампы. Они испускали белый, такой любимый Лоран свет. Тот пронизывал всё помещение, преломлялся и дробился внутри артефактов и украшений. По залу гуляли и танцевали радужные искры, порой складывающиеся в странные удивительные и нездешние картины. Благодаря этим искрам зал и получил своё название. Радужный…

Сегодня неповторимое волшебство портил Зелн в коричневых одеждах самого непотребного оттенка.

— Э-э, госпожа подмастерье, куда это мы собрались?

Сколько его помнила Лоран, он не мог говорить не язвительно. За что его, кстати, ученики Белого отделения прозвали Зелн Язва.

— Прямо, — буркнула магиня, пытаясь обойти ученика. Однако тот прытко сдвинулся в сторону и преградил девушке путь.

— Э нет, прямо, Лоран, ты не пойдёшь. Подмастерьям здесь не место.

— Как и ученикам, — хмыкнул за спиной ещё один мужской, не отличающийся добротой голос.

Лоран обернулась — сзади стоял Рыско-переросток. Никто уж и не верил, что он сможет получить жезл, однако парень умудрился-таки сдать экзамен. В отличие от Зелна, кстати.

— Если у господ подмастерьев на почве зазнайства выработалась слепота, то поясняю — я здесь убираю. Думаете, эта красота при помощи магии держится? Нет. При помощи мокрой тряпки.

Действительно, в руках он держал тряпку, а у его ноги примостилось ведро, тоже стеклянное, но далеко не прозрачное из-за грязной воды внутри. Оба новоиспечённых подмастерья в один голос фыркнули — им-то теперь никакая уборка не страшна.

— За что это тебя? — Лоран ухмыльнулась.

— А, — махнул в ответ Зелн тряпкой. — После ночки в «Солнышке» решил я проветриться. Ну, спокойно вышел из кабачка да натолкнулся на кого-то — желудок мой жестокого обращения не выдержал. Всё бы ничего, но кто знал, что Эфелю Душевному приспичит ранним утром по району Купцов бегать!

— Герой, — оценил Рыско. — Так ты ещё легко отделался — всего лишь уборкой.

— Ага, до конца этого года, — кисло скривился ученик. — И заверением, что подмастерьем я никогда не стану. В таких вопросах Эфелю верить можно.

Н-да, со словом магистра да к тому же главы Чёрного Круга не поспоришь — Лоран и Рыско сочувственно вздохнули.

— Так что, ребята, неприятностей мне без того до конца жизни хватит — может, не станете усугублять ситуацию?

— Зе-елн, — Лоран умоляюще взглянула на Старшего ученика. Ей так хотелось посмотреть на радужный танец — душа её нуждалась хоть в таком мимолётном утешении.

— Ох, Лоран, ты и зомби уговоришь! Значит так, мне водичку надо бы сменить. Но вы ничего не трогайте! Ладно?

— Конечно.

Зелн с ведром и тряпкой убрёл прочь. Лоран тяжело вздохнула, подняла взгляд к потолку да так и застыла. Разноцветные искорки складывались в неповторимые узоры, но не простые круги, пусть даже с пушистой бахромой, а в эльфийскую вязь со смыслом, таким явным и одновременно таинственным.

Вен — «дева», Мен — «путь» … А вот и Мел — «любовь», и рядом Бард — «тюрьма». Лицо Лоран исказилось от боли. Путь любви — неволя… Хотя нет, Мел немного в стороне. Может, она ошибается?

— Посмотри, Рыско, — указала наверх девушка. — Что ты видишь?

— Мел, затем Тур — «могущество», и Энгвар — «слабость». Кажется: любовь сильного есть слабость.

— Как это верно! — Лоран с судорожным всхлипом отвратилась от потолка. И здесь тычут ей в лицо её же ошибками… Но почему? Почему она хочет, жаждет, мечтает быть слабой, только чтобы её любили… Нет, нельзя быть слабой!

— Что-то случилось, Лора? — Рыско в беспокойстве нахмурился.

Девушка вздрогнула — она ненавидела это сокращение её имени. Но ведь сокурсник не специально — он видит, что ей плохо, хочет ей помочь, утешить. Но… Принимать утешение — тоже слабость.

— Нет, ничего, Рыско. Ничего существенного… — во избежание дальнейших вопросов Лоран, изображая живейший интерес к стеклянному дереву, двинулась в центр зала. Запутавшийся в хрупких ветвях шар неожиданно засветился. Сначала робко, незаметно, но с каждым шагом Лоран свет внутри артефакта разгорался всё сильнее и сильнее. Наконец, сияние заполнило весь зал, при этом оно не мешало видеть, не слепило глаза. — Рыско, какое чудо!

Неподдельное восхищение пробудило настоящее любопытство — и Лоран, позабыв просьбу Зелна, протянула руки к шару, сняла с дерева… и охнув, чуть не выронила. Шар оказался тяжеловат для девушки. К счастью, Рыско успел подскочить и подхватить артефакт, чтобы в свою очередь не удержать.