Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 116

Угрюмец осознал, что с захватом тёмного подмастерья дал промашку — Старшие двух враждующих Отделений славились особой, неповторимой «теплотой» отношений. Впрочем, не беда — для заложника есть кандидатура получше и доступней. Резко оттолкнув от себя Тина, Угрюмец переместился к Лоран — девушка даже не успела подумать о сопротивлении, когда на нежную шейку дохнуло холодом металла.

— Звёздочка ассасинов, — прошептал тёмный подмастерье. Какое наслаждение видеть ужас в его глазах!

— Именно, Тинни, — подтвердил Угрюмец. — И по всем правилам она смазана ядом. Убивающим Свет… ведь ассасины принадлежат Тьме. Не так ли?

— Нет! Они принадлежат Ненависти! И ты тоже! — вместо молодого чародея ответил Зелн. — Поэтому яд не причиняет тебе вреда… Как ты мог, Рыско? Зачем тебе? Зачем ты стал магом Ненависти… ты — День… зачем?!

— Что ты несёшь, Язва? Какая Ненависть?.. Впрочем, неважно. Сейчас я заберу Ключ, — Угрюмец дёрнул висящую безвольным кулем Лоран за волосы. — Тинни, если не желаешь, чтобы твоя простыночка засмердела, возьми Ключ. Мы немного прогуляемся по Главели.

— Не трогай Лону, пожалуйста! — прошептал Тин и медленно, стараясь не терять из виду Угрюмца, двинулся к дереву, осторожно взял в руки шар. Тот вновь засиял. — Что мне делать дальше?

— Иди за мной. Зелн отвали!

Старший ученик сдвинулся в сторону и неуклюже задел ведро с водой. Оно упало, со звоном разбиваясь вдребезги — от неожиданного звука рука Угрюмца дёрнулась и полоснула звёздочкой беззащитную шейку Лоран. Однако раны нанести так и не успела.

Тин, видя, что его возлюбленной грозит теперь уж точно неминуемая смерть, отбросил злосчастный артефакт и кинулся на помощь, но он не мог опередить быструю руку… Зато это сумела вырвавшаяся вдруг из его груди птица — она чуть заметно искривлённым клювом выхватила у Угрюмца смертоносную звёздочку. В следующий миг Лоран и Тин оказались на полу, негодные к сопротивлению, но живые и очень далеко от ассасина. Щеку тёмного подмастерья рассекала тонкая кровоточащая царапина.

Рядом был только мокрый Зелн, который сплёл пальцы в замысловатой фигуре и произнёс первое слово неведомого заклинания.

— Язва, ты полагаешь, что ученик способен справиться с подмастерьем? — хмыкнул Угрюмец и тотчас нанёс магический удар, однако ничего не произошло. Более того, его спеленали воздухом как мумию бинтами да к тому отрезали от силы.

— С таким, как ты, смогу, — Зелн даже не вспотел. И от Старшего веяло такой мощью, каковая Угрюмцу не виделась и во снах.

— Что ты делаешь? Помогаешь тёмному?!

— Нет. Во-первых, я спасаю двух представителей Гильдии. А, во-вторых, да, помогаю. Друзьям.

— Тинни — твой друг?

— Представь себе, Угрюмец. И если бы ты хоть сколько-нибудь интересовался делами Школы или умел шевелить мозгами, ты бы сообразил, что Тин не имел возможности проходить на территорию Белого отделения без моего на то разрешения, — неожиданно Зелн усмехнулся и обернулся ко всё ещё лежащей паре. — Вот только не понимаю, чем они там занимались по ночам целых четыре года!

— Изучали на примере процесс размножения, — сплюнул на сверкающий пол ассасин.

— Я также думал до сего дня, но, Рыско, — нет. Знаешь ли, Ключа может коснуться лишь чистый телом и помыслами.

Оказавшийся в центре внимания удивлённых глаз, в том числе и глаз Лоран, Тин явственно покраснел.

— Э-э, насчёт помыслов — это вряд ли, — пролепетал он.

— Ай, — отмахнулся Зелн. — Лично я считаю, что хотение своей женщины — помысел почище, чем наоборот… тем более — жениху свойственно желать невесту.

— Невесту? Жениху?

— Ну да, Рыско. Перед тобой младший граф Яруш — Тиллон — и его невеста Лоран, урождённая Орлеш. А ты не знал?

— Этого и я не знала! — магиня вскочила.

— Ой, — от неожиданного открытия Зелн чуть было не растерял концентрацию и не упустил пленника, но к счастью в Радужный зал вошёл Мехен Златоликий. — Мастер! Нам нужна ваша помощь!

— Вижу, — хмыкнул боевой маг, и Зелн отлетел в ближайшую колонну, чары с Угрюмца исчезли. — Кто из них?

— Оба. Но Лоран просто не под силу долго нести шар.

— Значит, девку убей. А вы, граф Тиллон, поднимаете Ключ и, не сопротивляясь, идёте впереди меня.

— Обойдёшься, — хмыкнул Эфель Душевный и приложил белого чародея по голове ручкой от своего кукри. — Всегда мечтал это сделать.

Вызов на общий сбор Круга Старших пришёл к Керлику, когда Чёрный замок погрузился в тишину (наконец-то!) и уставший, расслабившийся маг уже засыпал.

Чародей вздохнул, но покорно оделся, однако на сбор отправился не сразу. Сначала Керлик подготовил пути отступления — прошлого перемещения в Главель за глаза хватило — и просветил остающихся в замке об их обязанностях.

Для Литы отец оставил записку.

Двойная смена «власти» в Радужном зале произошла на редкость быстро и незаметно. Убедившись, что физическая расправа им не грозит, Тин обернулся к Лоне. Теперь она знает правду. Теперь она вряд ли поверит объяснениям и уверениям, она даже слушать не станет — слишком долго ей лгал Тин. А Лона — гордая дочь Орлов. Тогда он хотя бы в последний раз на неё посмотрит.

Запомнит.

Шелковистые длинные волосы непривычного для имперской аристократки коричневого оттенка. Иногда даже почти чёрные, порой янтарные. Кое-где пробивались тонкие нити серебра — нет, не символ пережитого позора и страха, а касание магии. До Тина доходили россказни, что Лона вначале своего ученичества, не без помощи сокурсников-мальчишек, напутала состав какого-то зелья, в результате чего осеребрила себе волосы. Краска оказалась долгоиграющей — родной коричневый цвет вернулся быстро, но время от времени какой-нибудь отдельно взятый волос или даже целая прядь принимали на себя зачарованное серебро. Лону прозвали на Отделении Среброволосой — для мага почётное имя.

Белоснежную кожу лица, шеи, рук. Это только по зиме. Лона от природы, как и всякий Орлеш, была смуглой и летом, на ярком солнце облачалась в лёгкую одежду янтарного загара. Отличительная черта, родовая гордость и признак Орлов.