Черный замок - Тыртышникова Елена - Страница 98

Алые головки мака мерно качались на едва заметном ветерке. Вправо-влево, вправо-влево. Они завораживали, очищали голову до пустого звона, усыпляли. Они забрали мысли, желания, тягу к действию. Утащили, увели и тупую, ноющую и скучную боль. Обволокли туманом спокойствия и бездумья.

Впрочем, вряд ли во всём был виноват исключительно мак. Да и не мак это.

После боя на берёзовой «ступеньке» в Романде что-то оборвалось. Он утратил какую-либо способность воспринимать окружающее. Юноша не удивлялся поведению брата, не радовался появлению Марго, не приставал с вопросами. Не видел, что сделали с оставшимся в живых воином, с которым он сцепился. Не замечал яростной неприязни, вспыхнувшей между Имлундом и капитаном, очевидной и бешеной ненависти мужчин друг к другу, хотя во время стычки они действовали как одно целое.

Романд сидел в траве, здоровой левой рукой теребил белоснежную кашку, пугая вернувшихся шмелей. Трудяги недовольно гулко и низко жужжали, но не трогали наглого человека, возможно, понимая его состояние или, что вероятнее, осознавая — им здесь, на такой высоте не место, как и кашке, как и лесу на предыдущей «ступеньке», светлой рощице на этой или даже маку на следующей.

Юноша сидел и смотрел на закат. Розовый и золотой, нежно-голубой, белый цвета смешались в причудливый узор, неповторимый и виденный сотни раз, вечный и мимолётный. Романд неотрывно смотрел перед собой, в небо и слушал ласковый шёпот берёз. Молодые листочки на верхушках деревьев обсуждали грядущую ночь, те, что пониже, — отгремевшую битву или молодого чародея, застывшего подобно статуе древнему божеству.

Голову медленно покидала последняя мысль.

Лита.

Так проще, безопаснее.

Марго заявил, что пока светло, следует спуститься вниз — не оставаться же в окружении трупов. Имлунд и Ёорундо согласились. Романд покорно поднялся и последовал за остальными, не отрывая взгляда от заката. Не раз падал, но так ничего себе не повредив, продолжал путь. Когда старшие остановились, он — тоже. Вновь сел.

На миг разум взорвало удивление: то, что Романд принимал за мак, оказалось сонничкой. Юношу неожиданно посетила уверенность, что весь склон зарос этим, в общем-то не редким, но не любящим большие пространства цветком. Бесполезным в этом Мире, где магия жила лишь внутри предметов, цветком.

Однако любопытство не смогло справиться с апатией — огонёк в глазах Романда угас, юноша улёгся прямо на землю и наблюдал за алыми цветами, пока сон не взял своё, не смежил усталые веки, не отправил дух в мир эфемерных грёз и бессильных кошмаров. Впрочем, только со стороны казалось, что Романд спал: он всё так же смотрел на качающуюся сонничку. Теперь — вверх-вниз, вверх-вниз.

Сон к Ёорундо не шёл, но совсем по другой причине, нежели к Романду. Если чародей не думал, то рыцарь только этим и занимался. И ему очень не нравилась складывающаяся в голове картина. К тому же, воина беспокоило внезапно появившееся желание опекать младшего братца, наконец-то соизволившего свихнуться. Удивляло поведение отца, готового носить ублюдка на руках, раздражал и отчего-то пугал странный Марго. Странный и чем-то неуловимо похожий, словно Ёорундо смотрел на себя в зеркало времени. Не каждого порадует такое зрелище.

В попытке отвлечься воин сквозь ресницы посмотрел в небеса. Что в них увидели безумные глаза Романда? Буйство красок заката уже давно уступили место глубокой, с просинью, черноте с яркими, пожалуй, неуместными точками звёзд. Луны не было. Незнакомое небо. Но человеческий мозг, жаждущий во всём увидеть строгий порядок, уже складывал хаотичный крап в фигуры новых или, чем демоны не шутят, старых, привычных созвездий.

Крест и Треугольник. Лук, Меч и Щит. Лик Прекрасной девы. Тёмный магистр. Охотник. Боевой серп — кукри…

Ёорундо вздрогнул и оторвался от созерцания далёкого неба — кто-то поднялся. На слух не определить — Имлунд или Марго, настолько их повадки похожи. Одна школа — вольники. Крадущийся, ласковый, как медленная отрава, шаг — и встаёт второй из воинов. Шпик напрягся, осторожно перекатился на бок, чтобы незаметно наблюдать за происходящим.

— Куда-то собрался, Марго… или как там тебя?

— Какое твоё дело, Зелеш?

Оба произносят слова тихо, но отчётливо — так говорят в ночной засаде, когда приходится говорить. Враг не должен услышать, но раз открыл рот, свои обязаны уловить всё.

— Мы сейчас вместе. Согласен — вынуждено, но вместе. Следовательно, всё, что касается тебя… Марго, касается и меня.

— Вряд ли, — отозвался знакомец Романда. Ёорундо отчётливо уловил в голосе кривую ухмылку. — Зелеш, ты меня в чём-то подозреваешь?

— Что ты! Просто интересуюсь твоими действиями, — судя по тону, лицо герцога по эмоциональности разве что камень переспорит. И тот с натяжкой. Кажется, припомнил Ёорундо, Учителя Школы называли Имлунда Ледышкой. — Но если ты по нужде, то извини…

— Я хочу проверить, как там малыш.

— С мечом в руке?

— Повторюсь: ты меня в чём-то подозреваешь?

— Нет.

— Тогда, что тебе от меня нужно, Зелеш?!

— Поговорить, — хмыкнул Имлунд. — Вспомнить прошлое. Ведь у нас с тобой столько общего! Мы служили в Вольных Отрядах. Ты, как я слышал, в легендарных «Гончих Псах», а я… в их кровниках, «Голодных Волках».

— Паскуда! — взревел Марго.

Меч со свистом разрезал воздух — и клинок ударился о клинок, звон всколыхнул маковое поле.

Ёорундо вскочил, чтобы увидеть потрясающий танец смерти в исполнении двух Магистров Меча. Имлунд не зря пророчил сыну пост Директора своей Школы — младший Зелеш сумел по достоинству оценить зрелище. Отец искусно владел мечом — впору быть не Директором, а Учителем Школы, — однако Марго имел перед Имлундом множество преимуществ.

Приятель (или телохранитель?) Романда мог похвастаться куда более молодым телом, нежели герцог, а следовательно, большими силой, выносливостью и здоровьем. С другой стороны, чувствовалось, что Марго много раньше взялся за свой первый клинок — значит, в опыте Имлунд тоже проигрывал. И отец держал в руках трофейный меч, когда его противник сражался своим, привычным, удобным. Имлунд отступал.