Наследник Аркона - Уайли Джонатан - Страница 81

Марк только кивнул. На него навалилась такая слабость, что даже говорить стало трудно. Меч, обычно казавшийся таким легким, теперь налился свинцовой тяжестью. Как он будет управляться с ним?

Поднявшись вверх по ступеням, Феррагамо удивился:

— Здесь что-то не так. Я не чувствую источника.

— Дерево? — спросила Фонтейна.

— Неужели Амарина уничтожила его? — пробормотал Феррагамо. — Нет. Не может у нее быть такой силы. Если бы это произошло, мы бы не смогли пройти так далеко.

— Вам нужно дерево? — спросил Дург.

— «Помни про источник», — процитировал Марк.

— Но мы еще не добрались до конца, — сказал разбойник. — Стены нам не одолеть, значит, придется открывать двери. Есть идеи?

Все молчали.

Джани переводил взгляд с одного на другого, затем подошел к дверям и надавил на них плечом. Створки легко распахнулись.

Отряд затаил дыхание, а потом…

— Нет! — хором крикнули Марк и Феррагамо, но было уже поздно. Джани, держа топор наготове, бесстрашно шагнул внутрь. Прочие хотели последовать за великаном, но в этот момент в голове у них словно полыхнул огонь, приступ жесточайшей боли охватил все тело, и люди беспомощно застыли не в силах шевельнуться.

Марк отчаянно сопротивлялся, пытаясь удержать собственные мысли и собственный меч, неимоверно оттягивавший руку. Боковым зрением он видел, как остановились на полушаге остальные, а проследив за отчаянным взглядом Феррагамо, заметил в центре двора уродливое металлический кожух, совершенно скрывавший драгоценное дерево. «Железо препятствует воздействию магии», — вспомнилось ему. Дерево нельзя было уничтожить, но теперь оно оказалось отрезано от солнца, неба, воздуха и от них самих. «Понадобится не один день, чтобы прорубиться сквозь это, — подумал Марк, — а до тех пор магические силы источника бездействуют и никакая сила не спасет нас. Мы обречены».

В основании Башни открылась маленькая дверь и во дворик вышла Амарина.

— Добро пожаловать, — улыбнулась она.

Но Марк уловил, какого напряжения стоила ей эта улыбка, и в сердце принца шевельнулась надежда «Она тратит все свои силы, чтобы держать нас в неподвижности», — подумал он.

— Как любезно с твоей стороны принести мне такой подарок, — сказала Амарина, глядя на меч. — Тебя не зря нарвали Служителем. Ты принес мне то, чего как раз и недоставало моей силе. Бросай-ка меч, мальчик.

«Арконский клинок, — решил Марк. — Значит, дело все-таки в нем. Пророчество? Что там говорилось? — Он отчаянно пытался вспомнить, но не мог. От напряжения на лбу выступили крупные капли пота, и в этот момент на его сознание обрушился следующий удар. Теперь принц изо всех сил пытался удержать пальцы, разжимавшиеся против его воли. — Я долго не выдержу! — беззвучно простонал он. — Скоро будет слишком поздно. Помогите!»

Он скорее ощутил, чем увидел, как Джани слегка шевельнулся, и тут же пульсирующая в голове боль немного отпустила Марка. «Неужели равновесие настолько неустойчиво? Если бы я смог…»

Меч неумолимо выскальзывал из руки. Силы принца были на исходе. «Неужели все должно кончиться так? — подумал он. — Неужели столько людей, отдавших за меня жизнь, погибли ради такого бесславного конца?» А что случиться с теми, кто окажется в плену вместе с Марком? С Феррагамо, застывшим в бессильной ярости? С Фонтейной, которую он любил и которая казалась теперь такой маленькой и беззащитной? С верным Джани? С Дургом, доказавшим, что и разбойник имеет представление о чести? Что суждено им? Смерть? Или тупое, животное рабство, бессловесная покорность злу, противостоять которому может только он?

Казалось, сознание Марка не вынесет этой пытки. Пальцы сводило, ладони стали мокрыми от пота. Улыбка Амарины от напряжения превратилась в злобный оскал, но она, кажется, не замечала этого.

— Зачем бороться? — воскликнула королева. — Уже недолго осталось. — В хриплом голосе звучало предчувствие близкой победы.

Внезапно с неба обрушился яростный клубок из когтей, зубов, вставшей дыбом шерсти и дико горящих зеленых глаз. Над двором взметнулся боевой клич кота, истошный вопль, способный разбудить и мертвого.

Из окна башни прямо на голову Амарине сиганул разъяренный Пушок. Он жаждал крови и, не теряя времени, принялся драть, кусаться, царапаться, шипя и брызгая слюной, как демон.

В следующий миг одновременно случилось несколько вещей. Огромный топор Джани обрушился на железную скорлупу, закрывавшую дерево. Послышался гулкий звук и на поверхности ловилась глубокая царапина. Дург потерял сознание и больше не шевелился. Двое стражников ворвались во дворик и оказались лицом к лицу с Фонтейной, сжимающей кинжал и горящей желанием пустить его в ход.

Не успел затихнуть гул от удара Джани, как воздух потряс новый грохот. Феррагамо, так долго ощущавший себя бессильным, буквально взорвался. Он вытянул руку с посохом, из него ударил сноп света, затмивший солнце. Он был направлен не на Амарину, а на железное сооружение, которое тут же взлетело на воздух, распадаясь на части. Марк инстинктивно пригнулся, но ни один осколок не ударил рикошетом о стены. Джани отступил назад и закашлялся. Воздух над ними на миг затмился, потом луч солнца прорвался сквозь клубы бурого дыма и засиял на зеленых листьях Арконского Дерева.

Амарина дико вскрикнула. В руки Марка вернулась былая сила. Радость вспыхнула в сознании и прогнала боль.

«Ну как? — прозвучал в голове знакомый голос. — Гожусь я на что-нибудь?»

Теперь Марк словно слился со своим мечом. Загадочный узор на клинке испускал серебристо-белое сияние куда сильней, чем прежде. Но тело принца продолжало оставаться неподвижным.

«Снова убийство? Неужели это всегда так должно кончаться?»

Внезапно Амарина начала меняться. Фиолетовые глаза по-прежнему оставались прекрасными, но ее лицо делалось все более изможденным, руки, ноги, спина искривились, пальцы превратились в когти. Очаровательная королева Арка исчезла, посреди двора стояло воплощение зла, а Марк все медлил.

«Когда красота поблекнет…»

Он шагнул вперед. Пушок, прижавшись к ноге хозяина, не отставал. Их встретил злобный взгляд Амарины. Она опять менялась. Теперь глаза ее налились гнойным желтым светом, кожа покрылась чешуей, изо рта повалил дым, в котором мелькали язычки пламени. Марк снова узнал дракона, который много лет назад дышал пламенем в лицо другого Служителя, и понял, какую цену должен заплатить. Сердце его упало, а тело затрепетало в ужасе, предчувствуя боль горящей плоти. «Они не могут требовать от меня такого».

Он отступил на шаг, и Амарина превратилась в чудовище, готовое сожрать все на свете. Наверное, в следующую секунду Марк побежал бы, петляя, как заяц, но его остановил твердо прозвучавший в сознании незнакомый голос:

«Стой! Ты — один из нас. Ты — Служитель. Тебе не удастся избежать своей судьбы. Этот дракон — только мираж, иллюзия. Бей же! И прошлое, и будущее помогут тебе».

«Кто ты?»

«Твой сын. Я тоже Служитель».

Голос умолк. Марк не раздумывал, откуда он исходил. На это уже не было времени. Он прыгнул прямо в огонь.

«Тогда разрешатся судьбы», — успел подумать он и нанес удар. Дракон исчез.

Одним плавным, безукоризненно точным движением Марк отвел кисть руки, передавая ей инерцию тела, и сделал выпад, вонзив клинок в сердце Амарины. Сопротивление оказалось настолько слабым, что он пошатнулся, испугавшись, не промахнулся ли, не обманула ли его новая иллюзия, но когда выпрямился, то увидел окровавленное лезвие, черневшее на глазах. Принц посмотрел вниз и понял, что не промахнулся. На каменных плитах дворика лежала жалкая куча лохмотьев, прикрывавших тело древней старухи. Оно продолжало корчиться, ссыхаясь, съеживаясь, скручиваясь, и вскоре не осталось ничего, кроме горсти праха, тут же подхваченного и развеянного ветром.

«И прекратится бой».

Марк обернулся и увидел, что Фонтейна по-прежнему стоит лицом к лицу с двумя озадаченными стражниками.