Наследник Аркона - Уайли Джонатан - Страница 82

— Эй, Гордон, Лука, а ну, уберите мечи! Не то как бы вам не отведать кинжала будущей королевы! — крикнул Марк.

31

Вокруг круглого стола стояло тридцать кресел, и все они были заняты. Троим из присутствующих они не требовались. Марк сидел на старом отцовском троне с тяжелым сердцем, но вскоре еда, вино и общее веселье вокруг подняли его настроение. Он оглядел своих друзей и мысленным взором увидел тех, кого здесь не было. Он молча осушил кубок за погибших.

Чей-то взгляд позвал его. Марк поднял голову и встретился глазами с Фонтейной.

Он улыбнулся, вспомнив о маленькой принцессе с копной рыжих волос, несколько месяцев назад робко переступившей порог замка в Стархилле. Как она не похожа на эту сияющую Фонтейну, которая улыбается ему сейчас!

«Все дело в диете, — донесся из-под стола беззвучный голос. — Кстати сказать, у меня в миске пусто. Если ты не подъел все дочиста, я бы не отказался от кусочка рыбки».

Марк улыбнулся, угостил кота и снова с удовольствием посмотрел на Фонтейну.

— Конечно, я все это время думал, — говорил Феррагамо.

— Когда не можешь пошевелиться, ничего другого не остается, — вставил Дург.

— Не так уж мы были беспомощны. Амарина использовала против нас всю силу, которую отняла у этих бедолаг. Вы поняли, что она сделала? Просто изменила для нас природу времени. Я мог бы поднять мой посох, Джани — свой топор, но у нас на это ушло бы не меньше года. Марка отчасти защищал меч, но чтобы разрушить заклятье, понадобился наш Пушок со своим львиным прыжком.

«Подумаешь! Ничего особенного».

— Тогда наконец я сообразил, что должен делать. Сама Амарина подсказала мне эту мысль.

— Чего я не понимаю, — задумчиво произнес Марк, — как железо все-таки поддалось твоей магии? Ты же всегда говорил, что это невозможно.

— Так оно и есть.

— Тогда как же…

— С этим кожухом случилась совершенно естественная вещь.

— Как это? Он же взорвался.

— Да нет. Просто проржавел насквозь. Я всего лишь чуть-чуть ускорил этот процесс, — Феррагамо с улыбкой оглядел слушателей. — Я проделал тот же самый фокус, что и Амарина, только в обратном направлении. За несколько мгновений случилось то, на что потребовались бы сотни лет.

— Значит, этот рыжий порошок, который разлетелся по всему двору, — обыкновенная ржавчина?

— Да. Это и есть «стальной огонь» из пророчества. Горение и окисление — весьма схожие процессы.

— Значит, пророчество действительно относилось к нам? — сказал Шилл.

— Да, — неохотно признал Феррагамо. — Теперь все сходится. Хотя это и доставило нам немало хлопот.

— Что за пророчество? — поинтересовался Заник.

— Да это неважно, — ответил маг. — Я потом все объясню.

— «И снова очнется Время», — процитировала Фонтейна.

— Да оно вроде никогда и не спало, — усмехнулся Дург, не поспевая за ходом разговора. «В отличие от меня», — подумал он.

— Но чтобы уничтожить эту штуковину, мне пришлось использовать все свои силы, — сказал Феррагамо. — Теперь я долго буду приходить в себя. — Он виновато улыбнулся сидящей рядом с ним Кории.

— Может, кто-нибудь объяснит мне, — сказал Дург, — что же произошло, но только так, чтобы простой человек мог понять? Я еще помню, как появился Пушок, но потом весь мир стал черным. Я знаю, что мы победили, но как?

— Марк, — произнес Феррагамо, — тебе лучше рассказать остальным. Не только Дург не в курсе всей истории.

Марк помолчал, вспоминая, как некоторое время назад беседовал с Пушком, немало добавившим к его пониманию событий двухдневной давности. На него смотрело так много глаз, что ему стало неловко, но он заставил себя собраться с мыслями.

«Да начинай же, а то мы всю ночь здесь проторчим».

И Марк стал рассказывать:

— С того момента, как Джани распахнул двери во дворик, мы очутились в ловушке. Мы это знали, но ничего не могли поделать. Все вызнаете, что Амарина управляла людьми. Это была самая сильная из ее способностей. — Кое-кто из сидящих за столом поежился от неприятных воспоминаний. — Но даже с ее неограниченными ресурсами съеденный нами пирог из лунных ягод помешал ей полностью подчинить нас своей воле. Пришлось искать другие методы. Скорее всего, ей удалось бы завладеть нами, но тут она перестаралась. — Марк глотнул вина. — Нас пригласили войти, и когда мы оказались внутри, она закляла время, чтобы все оставались неподвижными, пока она будет отнимать у меня меч. Она знала о его силе и если бы заполучила его, оказалась бы просто непобедимой. Однако вид некоторых из нас удивил ее, а удивление ослабило волевой контроль.

Дург рассмеялся, а Марк взглянул на Джани, который сидел неподвижно, внимательно глядя на него. Великан улыбнулся.

«Я ему перевожу, — сообщил Пушок, — хотя он и так понимает куда больше, чем вы думаете».

Марк продолжил рассказ.

— Она тратила немало сил, чтобы удерживать нас, и поэтому не заметила, как Пушок пробрался вдоль стены и прошмыгнул в Башню. Я тоже этого не заметил, в отличие от Джани. «А Пушок не стал меня предупреждать, чтобы Амарина не сумела прочесть об этом в моем сознании», — добавил он про себя, попутно задумавшись, как его подданные воспримут тот факт, что их новый король беседует со своим котом. — Когда Пушок прыгнул, этого хватило, чтобы нарушить сосредоточенность Амарины. Мы-то думали, что строки стиха: «Мести пронзительный голос Глас заглушит человечий» относятся к свисту меча в битве, но теперь мы знаем, что имелось в виду на самом деле. Должен сказать, мы в неоплатном долгу перед нашим хвостатым другом. Он совершил то, чего не сумела бы сделать целая армия.

«Продолжай, продолжай, ты скоро убедишь меня, что я и в самом деле герой».

— Он настоящий герой, — сказал Марк. Откуда-то сверху послышалось недовольное уханье совы, но только Феррагамо обратил на него внимание. — Потом все смешалось. Феррагамо уничтожил железную скорлупу, но еще до того Джани уже попробовал ее на прочность. А Фонтейна занялась другой угрозой. — При этих словах Гордон и Лука уткнулись в свои тарелки.

— А я тем временем совсем ослабел, — добавил Дург под общий хохот.

— Когда солнечный луч упал на дерево, которое в стихе как раз и названо Древом Аркона, мой меч наполнился силой. «Как и я сам», — подумал Марк. — Амарина воспользовалась остатками своей магии, чтобы остановить меня, но я уже знал, что должен делать Мне вообще показалось, что меч сам нашел ее сердце, так легко, будто у нее и вовсе не было сердца. — Он похолодел при этом воспоминании. — А потом Амарина исчезла, словно развеялась по ветру. Ни тела, ни костей, ни крови, лишь несколько жалких лохмотьев Трудно поверить, что она действительно умерла. — Он встал, вынул меч из ножен и показал черную полосу, покрывавшую половину лезвия. На темном фоне ярко сияло изображение Дерева. — Только это и осталось.

— Она действительно мертва, — подтвердил Феррагамо. — Клинок Аркона выполнил свое предназначение.

— Раз уж мы занялись этим пророчеством, — поинтересовался Шилл, — что могут значить слова о двоих, которые объединятся, чего-то там свергая?

— «Двое объединятся, Волю Судьбы исполняя», — произнес Марки помедлил.

— Ну и?

— Думаю, это время не хуже любого другого, — сказал наконец Марк. — Это про нас с Фонтейной, — заставил он себя солгать.

«Интересно, чего ты так стыдишься своего котенка?» — пришла к нему мысль Пушка.

«Ты не понимаешь». Марк вспомнил, что произошло сразу после гибели Амарины. Тогда он отвел Фонтейну в сторону и прижал ее к себе. Потом, не убирая руки с ее плеч, сказал:

— Только что здесь кто-то заговорил со мной.

— Я слышала.

— Мой сын?

— Да. — Фонтейна опустила глаза.

— Почему ты не сказала мне раньше?

— Но ты бы тогда не пустил меня с вами.

— Но…

— Что, скажешь, пустил бы?

— Но…

— Никаких «но»! Я должна была быть здесь. Он должен был быть здесь. Ведь мы оба были нужны тебе.