Великое Предательство:Казачество во Второй мировой войне - Науменко Вячеслав Григорьевич - Страница 131

Давшие клятву умереть, умертвляли себя, чем только можно. Их оттаскивали на носилках, некоторые были уже мертвые, другие — при смерти.

Часть русских забаррикадировалась в конце барака Д-3. Американцы разрушили баррикаду и ворвались туда. Помещение, залитое кровью, имело ужасный вид. На полу и на койках валялись люди с перерезанным горлом и вскрытыми венами. Висели и висельники. Оставшиеся в живых, во главе с полковником Беловым, молились перед столиком с иконами. Молящиеся пели. Американцы направили на них оружие и, не выдержав сцены, отступили.

Тогда американцы вышли и, посоветовавшись с советскими командирами, разбили окна и пустили слезоточивый газ. Перед этим они ввели поручика графа Шереметева и он по приказу американцев, обливаясь слезми, сказал: «Все кончено, сопротивление бесполезно!»

Русские все же отказывались выйти добровольно. Сваленные газом на пол, они стали резать себе горла и вены, помогая в этом друг другу.

Американцы вели русских, обливающихся кровью к вагонам, били несчастных палками. Волокли некоторых в одних трусах по морозу. Одного раненого несли на носилках, Он сорвал с себя бинты и начал кричать американцам, что они не правы! Американцы начали бить его прикладами.

Всего было: погибших 14, при смерти 21, раненых около 100. Всех русских кинули в вагоны с решетками (4 автоматчика на каждый вагон) и через Мюнхен, Регенсбург и Гоф повезли в советскую зону, станция Шенбург.

В Шенбурге под конвоем советских солдат всех из роты Протодьяконова куда-то отвезли. Назад были возвращены только 13 человек, как люди из другого подразделения.

Среди возвращенных эмигрантов: Иван Сутулов, Александр Степанов, Вадим Зорин, Петр Богданов, Семен Захаров. Сахненко Трофим был оставлен в советском лазарете, он принял яд.

Среди попавших к советам эмигрантов: полковник Василий Колесников, полковник Вадим Белов, капитан Иван Малышев, штабс-капитан Николай Попенко, инженер Леон Богинский, солдат Г. Попруженко, Никита Крейтер, граф Николай Шереметев и другие.

23 января из лагеря Дахау все русские (им сказали, что их отпустят из плена) были отведены после концлагеря в тюрьму. У них все отобрали и затем передали в Платтлинг.

Деталь: 19 января все вещи русских разграблены военнопленными немцами и венграми и продавались в лагере на толкучке. Так лагерь отметил память павших героев!

Платтлинг

26 февраля 1946 года. Получил сведения, что в воскресенье произошел насильственный вывоз из лагеря Платтлинга. Подробности пока не совсем ясны. Известно только, что лагерь был ночью окружен танками и начался вывоз! Много случаев самоубийства. Говорят, что было избиение палками и стрельба. Якобы вывезли 1600 человек, — возможности бежать не было.

Вывозили на вокзал под сильным конвоем и сразу же сажали в какие-то специальные вагоны с решетками. Подробно запишу, когда буду иметь достоверные сведения. С выдаваемыми из Платтлинга были выданы и переданные туда после завершения выдач из Дахау военнопленные, так как лагерь опустел…

22 часа. Некий Шереверенко, старый эмигрант из Сербии приехал сегодня из Мюнхена и привез поклон от архиепископа Николая. Он рассказал мне со слов о. Николая о событиях в Платтлинге следующее.

В ночь на воскресенье о. Николай получил предложение командующего 3-й армией генерала Трускота выехать немедленно в Платтлинг. Туда же выехал и Трускот.

О. Николай прибыл туда на автомобиле в четвертом часу утра в воскресенье, когда в лагере уже началась трагедия. Как сказал ему Трускот, несмотря на его прежнее обещание задержать с насильственным вывозом, он должен был сделать его из Платтлинга по приказанию своего главнокомандующего.

В четвертом часу утра лагерь был оцеплен американскими танками и войсками, и всем обитателям его (это лагерь военный) приказано было немедленно, в белье, накинув одеяла, выйти во двор, где они были построены. Затем, по особому списку стали вызывать лиц, не подлежащих вывозу. Их увели в какой-то корпус 3-й, остальных поодиночке, каждого в сопровождении двух вооруженных солдат, отводили в его комнату, где приказывали одеться, взять необходимые вещи и выводили во двор, где всех сажали в автомобили, причем вещи укладывали сзади так, чтобы нельзя было выпрыгнуть (машины крытые), садились несколько американских солдат и везли на станцию, где сажали в специальные арестантские вагоны с решетками и куда-то увозили. Говорят, что вывезли в какой-то американский лагерь на границе советской зоны. Вывозили целый день.

Вывезли всего 1800 человек, и осталось в лагере 830. При этом о. Николаю удалось выхватить уже при посадке в автомобили 20 человек (из них четырех старых эмигрантов из Сербии), а кроме того, ему якобы удалось выручить еще до посадки несколько человек под разными предлогами: тот священник, тот псаломщик, тот певчий и так далее.

Списки были составлены заранее коммунистами и советскими агентами, проживающими в лагере. Удалось установить, что там появились какой-то полковник, бывший власовец (по всей вероятности, Денисов), затем какой-то священник Сергий, только недавно посвященный митрополитом Серафимом.

В числе вывезенных были как новые, так и старые эмигранты. Вывозили всех тех, кто носил германский мундир (то есть того, кого советчики считают преступниками против родины и виновниками войны). Оставшиеся уже отпускаются из лагеря. Уже в воскресенье некоторые получили документы и выехали.

Сопротивлявшихся при вывозе били. Когда об этом узнал Трускот, ушедший в соседнюю виллу, он приказал побои прекратить.

Полковник, выдаваший тех, кто подлежит выдаче, при вывозе надел советские ордена и по окончании операции уехал на американском военном автомобиле.

Генералов Меандрова, Севастьянова и Ассберга вывезли за три дня раньше вывоза солдат. Меандров не смог покончить жизнь самоубийством.

Опасаюсь, не вывезен ли Е. В. Кравченко. Он, хотя и не служил во власовских частях, но носил немецкий мундир.

По словам Шереверенко, Трускот предложил о. Николаю выехать к Папе, сказав, что даст ему, как чину штаба, пропуск. На вопрос о. Николая, не поздно ли, он ответил, что предстоит вывоз еще из других лагерей.

По словам Шереверенко, подлежит выдаче в американской зоне 21 тысяча человек.

Опасаюсь, что дальше черед за нашим лагерем, а у нас комячейка наверняка постаралась, чтобы составить подробный и полный список. Говорят, что в Платтлинге о каждом вывозимом были собраны самые точные сведения. Если служил в части, то в какой, в какой роте, какую должность занимал.

По новым данным очевидцев выдачи в Платтлинге, Науменко записал:

…«Архиепископ» Николай… якобы по настоянию Трускота уговаривал обитателей лагеря не сопротивляться, уверяя, что вывезены в совдепию они не будут.

Всего пострадавших, как от побоев, так и от попыток к самоубийству: мертвых более 100 человек и раненых больше 300. Большинство пострадало не в казармах, а на станции. По-видимому, там они узнали, что будут вывезены в совдепию. Говорят, что там резались бритвами и ножами, разбивали себе головы о металлические столбы и пр.

Вывезено 1572 человека. Осталось в лагере, кажется, 1900 человек.

Уже вернувшись домой, я получил письмо от Е. В. Кравченко, который пишет, что вывезено «немало наших», то есть казаков…

Выдача сербов генерала Д. Михайловича

Еще более низкий обман, чем «приглашение» казачьих офицеров на «конференцию с Главнокомандующим» произошел с сербскими четниками генерала Михайловича (четники — патриоты-националисты, от сербского «чета» — рота. — П. С).

На этот раз англичане превзошли самих себя и жертвами их предательства оказались считавшие себя союзниками англичан и поддерживаемые ими в течение четырех лет войны в горах, куда они ушли от немцев, остатки побежденной сербской армии, поклявшиеся бороться до конца! Во главе их стоял Дража Михайлович, самый популярный человек у сербского народа, Генерального штаба полковник.