Слово - Уоллес Ирвин - Страница 193

ПОНЕДЕЛЬНИК УЖЕ БЛИЗИЛСЯ К ВЕЧЕРУ. День был теплым, не жарким; солнце уже уходило к закату, а Стивен Ренделл сидел в кафе “Дони” на Виа Венето, ожидая Роберта Лебруна.

С совершенно отсутствующим видом он двигал нетронутый бокал с кампари, поворачивая головой то влево, то вправо, как будто находился на теннисном матче, якобы он всего лишь следил за прохожими, движущимися по дорожке между столиками.

Все это ужасно утомляло — все время чего-то ожидать, и Ренделл сказал сам себе, что Лебрун должен появиться здесь именно тогда, когда обещал, после чего попытался расслабиться. Он массировал шею, мышцы были напряжены как туго натянутые канаты, после чего он разрешил себе краткую роскошь позволить своим мыслям разбрестись в разные стороны.

Все это время, начиная от прощания с Лебруном вечером в субботу, до этого часа их встречи вечером в понедельник, могло бы быть просто невыносимым, потому-то Ренделл и заставлял себя занять каждый час этого времени работой. Нет, в субботу вечером делом он не занимался, это правда. После ухода Лебруна, и уж точно — после конфликта с Уилером по телефону, он был слишком взволнован, чтобы заняться чем-то осмысленным. Вместо этого он заказал легкую закуску в номер, поел и начал рассматривать свое возможное ближайшее будущее. Что если — вопреки насмешкам Уилера над возможностью подделки — Лебрун принесет абсолютное доказательство собственной мистификации? Каким тогда должен быть следующий шаг Ренделла? Должен ли он отправиться к Уилеру и Дейчхардту, чтобы выложить это доказательство перед ними и заставить их принять то, чего больше они уже не смогут отрицать или не смогут отмахиваться? С другой стороны, а что если они попросту отвергнут правду? Что тогда? Не слишком похоже, чтобы они проигнорировали какое-либо реальное доказательство подделки, ну а если все-таки проигнорируют?

Были возможны и другие альтернативы, и теперь Ренделл рассматривал любую возможность. Единственное, чего он не мог видеть, то это то, что это принесет лично ему, если не считать удовлетворения от раскрытия истины. Слишком слабое удовлетворение, поскольку открытие правды сопровождалось разрушением его недавно обретенной веры; но — слабое или нет — оно было способно придать его внутреннему бытию новые измерения.

Вчера, целый день и большую часть вечера, он действительно занимался работой. Что ни говори, но Воскрешение Два платило ему зарплату, и он чувствовал себя обязанным выдать то, чего от него ожидали. Только все валилось из рук, что-то все время ему мешало писать сообщения для прессы, раскрывающие чудо Международного Нового Завета. Все это было ужасно, поскольку являлось подготовкой прославления того, что сам он уже считал пустышкой, подделкой, которая никогда не должна была увидеть свет.

И еще, что вчера, что сегодня, он неоднократно звонил в Амстердам, не менее полдюжины раз, сотрудничая со своим отделом. О, они все торчали на месте в воскресенье, увлеченные своей работой: ОўНил, Александер, Тейлор и де Боэр. Они читали Ренделлу свои материалы, а он предлагал свои поправки, исправления, делал последние указания. В свою очередь, он и сам диктовал свои заметки для окончательного редактирования и размножения.

Во время одного из таких разговоров Джессика Тейлор сообщила ему, как нечто совершенно случайное, что Анжела Монти вернулась из Рима, спрашивала о нем и крайне удивлялась, что он сам до сих пор не вернулся. Услышав это, Ренделл попросил Джессику передать Анжеле, что он задерживается в Риме — какие-то назначенные встречи, какие-то интервью — но что во вторник он уже вернется. Что передать еще? Нет, больше ничего, разве что пусть наведет порядок и следит за его телефонными звонками.

В отличие от Уилера, никто из его команды не спросил, какого черта он делает в Риме в столь напряженное время.

И вчера были сделаны еще две вещи. Первая, жизненно необходима, а вторая, по-своему, крайне важная.

Жизненно необходимая вещь. Ренделл позвонил своему адвокату, Тэду Кроуфорду, разбудив его в Нью-Йорке, и приказав позвонить рано утром в понедельник в банк, где, используя свою доверенность юриста, перевести Ренделлу в Рим двадцать тысяч долларов. И еще проследить за тем, чтобы деньги поступили наличными, в американской валюте.

Ответственная вещь — крайне важная лишь потому, что Уилер подверг сомнению достоверность рассказа Лебруна или же отсутствие такой достоверности — состояла в том, чтобы действовать более уверенно с бывшим каторжником. Старый приятель Ренделла — они вместе занялись публицистикой уйму времени назад — давным-давно отказался от рекламной деятельности в пользу своей первой любви, журналистики; и теперь работал в парижском бюро “Ассошиэйтед Пресс” на рю де Берри. Это был Сэм Хелси, с очень острым умом, еще не побежденный рутиной, чью дружбу Ренделл весьма ценил и чьим общением наслаждался во время длительных выпивок, когда Сэм проезжал через Нью-Йорк по дороге в отпуск домой.

Так что вторым делом было найти вчера Сэма Хэлси в Париже, и по счастью Ренделл обнаружил его «прикованным» к столу ночного дежурного в Ассошиэйтед Пресс, такого же веселого и богохульного как и всегда.

Ренделл сразу же заявил, что ему нужна услуга, нужно провести кое-какие расследования, но чтобы ответ поступил ему не позднее начала вечера следующего дня. Имеется ли у Сэма кто-то такой, кто мог бы провернуть это? Тогда Сэм спросил, а чего, собственно, Ренделл хочет. Ренделлу хотелось знать, было ли во французской армии подразделение, называемое Экспедиционный Корпус Дьявольского Острова, которое было бы сформировано в 1915 году. Еще Ренделлу хотелось знать, имеются ли хоть какие-нибудь записи в делах Министерства Правосудия, касающиеся молодого француза по имени Роберт Лебрун, который был арестован и осужден за подделки в 1912 году, и который был бы осужден на пребывание на каторге Дьявольского Острова. Заинтригованный Сэм Хелси вызвался провести все исследования утром следующего дня, чтобы позвонить затем днем.

Сегодня, утром понедельника и до самого полудня Ренделл не работал на Воскрешение Два. Совсем наоборот, и на это обстоятельство Уилер несомненно указал бы, если бы только узнал, что Ренделл работал против своих обманутых работодателей.