Слово - Уоллес Ирвин - Страница 194

Тэд Кроуфорд справился с тем, что Уилер — снова Уилер, черт его подери! — назвал бы тридцатью сребрениками. Ренделл снял двадцать тысяч американских долларов в агентстве «Эмерикен Экспресс» неподалеку от площади Испании. Вся наличность, представлявшая собой купюры крупного достоинства, лежала в сейфе гостиницы «Эксельсиор» и была готова для передачи Лебруну в обмен на доказательства его подделки.

Но перед этим были два телефонных звонка из Парижа от Сэма Хелси. В первом разговоре он сообщил, что после длительного выкручивания рук и убеждений в отделе связи с прессой Министерства национальной обороны их представитель все же дал Сэму разрешение покопаться в бумагах Исторического армейского отдела в Винсенне. Здесь смотритель проявил больше понимания и желания сотрудничать. Пересмотрев старинные документы вместе с американцем, он подтвердил, что в 1915 году действительно существовало подразделение, составленное из преступников-добровольцев, прибывших из Французской Гвианы и сражавшихся под названием Экспедиционного Корпуса Дьявольского острова, находясь под командованием генерала Петэна. Но здесь имелась одна неожиданность: в списке не имелось никого по имени Роберт Лебрун. Самым похожим было имя Роберта Лафоржа. Только Сэм этим не удовлетворился. Он направился в Министерство Юстиции, чтобы продолжить свои изыскания там; и он пообещал перезвонить Ренделлу через несколько часов.

Во второй раз Сэм Хэлси позвонил буквально через час. В запыленных папках Министерства Юстиции за 1912 год не было ни одного преступника по имени Роберт Лебрун. Но Сэм не сдался, своим длинным носом он чуял, что разгадка где-то рядом, и потому сделал запрос на имя Роберта Лафоржа.

— И знаешь, Стив, в этом случае выпало очко: в 1912 году фальшивомонетчик с пятью псевдонимами, один из которых был «Роберт Лебрун», был приговорен к пожизненным каторжным работам во Французской Гвиане.

Итак, с Лебруном было все ясно. Вопреки словам Уилера, Лебрун не был приговорен за единичную подделку. Вера Ренделла в историю фальшивых документов и возможность существования доказательств была полностью восстановлена.

С этой верой без десяти пять вечера Ренделл прибыл в кафе «Дони», чтобы ожидать появления Роберта Лебруна.

Ренделл заставил себя не думать о своих приключениях, приведших его в это место. Он поглядывал на часы, все время занятый тем, что же ему покажут. Сейчас было уже ровно двадцать шесть минут шестого. Он поглядел по сторонам. Тротуар был заполнен фланирующими прохожими, очень много незнакомцев, слишком много различных лиц, но ни одно из них не было лицом, глубоко впечатанным в память Ренделла.

Прошло полчаса с момента, на который Роберт Лебрун назначил их встречу.

Ренделл попытался сосредоточиться на непрерывном параде пешеходов: мужчины, старики, представляя себе возбуждение, которое обязан был испытать при виде хромца с неровной походкой, с крашеными каштановыми волосами, с очками в тонкой проволочной оправе, с чертами лица, подточенными временем и похожими на высохшую черносливину, человека, несущего два крайне ценных предмета — первый должен был представлять собой небольшой пакет с выполненной симпатическими чернилами и кричащей о подделке надписью на вытертом кусочке пергамента, а второй, побольше размером — небольшую железную коробочку с отсутствующими фрагментами древней головоломки, которую следовало собирать по частям, и которая была бы реквиемом по Иакову Юсту и центуриону Петронию.

Минуты уплывали, уже десятки минут, но никого похожего так и не появлялось.

Бокал с кампари, стоявший до сих пор на столе, был опорожнен одним глотком.

Тем не менее, Роберт Лебрун так и не появился.

На сердце у Ренделла делалось все тяжелее и тяжелее. Его надежды были сметены землетрясением, внутренней катастрофой, и в пять минут седьмого достигли каменистого дна отчаяния.

Уилер предупреждал: Он не прийдет к тебе, Стив.

И Лебрун действительно не появился.

Ренделл чувствовал себя раздавленным, затем пришло ощущение негодования из-за того, что его обманули. Что могло случиться с этим сукиным сыном? Неужто он испугался своей вспышки гнева и сменил настроение? А может он решил не доверять своему новому партнеру и отступить от сделки? Или же он делал свое предложение всем кому ни попадя, в надежде получить большие деньги и уже добился этого? Ну а может он посчитал, что не стоит выставлять свою подделку миру?

Какими бы не были ответы на эти вопросы, Ренделлу хотелось знать, почему Лебрун в последнюю минуту решил отказаться от их договоренности. Ладно, если Лебрун не пришел к нему, тогда, черт подери, он сам обязан идти к Лебруну. Или, во всяком случае, ему надо хотя бы попытаться достать Лебруна.

Ренделл бросил банкноту в 500 лир на стол, поднялся с места и отправился искать своего собственного эксперта по Лебруну — своего личного командира кафе «Дони», старшего официанта Джулио.

Тот стоял в открытых дверях между уличным кафе и помещением ресторана, поправляя свой галстук-бабочку. Ренделла он встретил очень тепло:

— Все в порядке, мистер Ренделл?

— Не совсем, — мрачно ответил тот. — Я должен был встретиться здесь с одним знакомым, вы знаете, с тем, кого вы называете Тоти или Дукой Минимо — с Робертом Лебруном. Мы назначили деловую встречу здесь в пять часов вечера. А теперь уже начало седьмого. Не мог он, случаем, прийти сюда до пяти?

Джулио отрицательно покачал головой.

— Нет. В кафе совсем мало посетителей. Я бы обязательно заметил его.

— Позавчера вы говорили мне, что, насколько вам известно, он всегда приходит в кафе пешком. Мы согласились с тем, что по причине своего протеза он не может ходить далеко. Выходит, что он должен жить где-то по соседству.

— Полагаю, что так оно должно и быть.

— Джулио, подумайте хорошенько. Не вспомните ли вы, чтобы когда-нибудь слышали, где он может жить?

Старший официант казался обеспокоенным.

— Никогда не слышал. И вообще, понятия не имею об этом. Видите ли, мистер Ренделл, у нас довольно много посетителей, даже постоянных. — Джулио изо всех сил пытался помочь. — Понятное дело, здесь поблизости не так уж много частных апартаментов, но даже и так, Тоти — Лебрун — синьоре Лебрун явно не мог бы проживать в них. Мне кажется, он бедный человек.