Молодой мир - Уоллис Дэйв - Страница 16

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Но ты действительно мне нравишься, Роберт, — Джулия нежно прижалась к нему. — В чём дело? Неужели тебя это удивляет? — Она вгляделась ему в лицо. — Я это поняла, когда ты ушёл от нас таким обиженным. Не обращай внимания на нас, девочек, когда мы смеёмся. Нам приходится многое сносить от вас, так что сам понимаешь… — Джулия опять взглянула в глаза Роберту. — Тебя что-то ещё беспокоит.

И Роберт рассказал ей про Джиллиан и Толстяка.

— Я буквально раздавлен, вот честное слово. Что на неё нашло? Почему она вдруг стала заботиться о свинье, которая так с ней обращалась прежде?

Джулия рассмеялась:

— Ох, Роберт, ты и вправду хорош. Но ты мне нравишься.

— И, — опять заговорил он, — она даже не поблагодарила меня за то, что я дал ей возможность отомстить.

— Не беспокойся, Роберт. Она тебе очень благодарна.

— Н-н-не понимаю, — пробормотал он.

Джулия сжала его руку:

— Где они?

Роберт показал на дальнюю стену. Джиллиан и Толстяк сидели рядышком, спокойно наблюдая за залом, словно чета пенсионеров.

— И всё равно я ничего не понимаю, — настаивал Роберт. — Он её мучил, а потом пресмыкался перед ней…

Они ушли из зала, и Джулия нашла замороженную пищу — курицу и брюссельскую капусту. Девушка все это разморозила и сварила.

— Я знала раба, который здесь это спрятал, — сказала она за едой. — Он был очень красивый, волосы такие чёрные и волнистые. В электричестве хорошо разбирался. Чем-то он на тебя похож.

— Я мало что понимаю в электричестве. В школе была физика, но я…

— Ты мне нравишься, Роберт, — Джулия рассеянно обкусывала куриную ножку.

Потом она повела его туда, где стояла большая кровать, ещё не найденная парнями из ганга с улицы Сили. И то, что произошло потом под покрывалом из поспешно сорванных занавесей из пыльного бархата, было на удивление хорошо. Но ещё это было для Роберта чем-то вроде мести, хотя он и сам не мог сказать, за что.

— Теперь отдыхай, — лениво сказала Джулия.

Они лежали рядом, и Роберт стал рассказывать о себе. Говорил о своём заикании, объяснял, почему это произошло, как рассказывал он об этом женщине-врачу много лет назад. О том случае, когда он пустил бумажный самолётик в классе и попытался признаться, чтобы остальные не посчитали его трусом, но не смог выдавить из себя ни слова…

Обо всём этом он говорил сейчас без малейшего заикания.

— Вот видишь, — заключил Роберт, — когда я с тобой… — Он повернулся к Джулии. Её губы были приоткрыты, обнажая маленькие красивые зубы, дыхание её было ровное и мягкое. Вероятно, она уже давно спала.

Повернувшись на спину, Роберт глядел в потолок этой маленькой потайной комнатки огромного замка. Его ганг одержал победу, его девушка спит рядом с ним. Он избавился от мучительной любви к Кэти.

В тронном зале пленные Короли складывали захваченные гангом трофеи. Здесь же находился Эрни. Мощный наркотик власти, приправленный недавним чувством страха и физической опасности, продолжал бурлить в его крови. Он зачем-то проверял и перепроверял вещи, занимаясь делом, которое мог бы поручить любому другому. Затем Эрни рассматривал прошения освобождённых рабов, вынося решения с важным и непроницаемым видом. Короли, обвинявшиеся в зверствах, ползали у его ног и заверяли в своей преданности гангу с улицы Сили, если только он их спасёт.

…Через некоторое время суета улеглась, бывшие бойцы пошли отдыхать.

Эрни вышел на высокую террасу. Далеко внизу, откуда-то из восточной части города, доносились едва слышные выстрелы — это пытались спастись немногие уцелевшие Короли. Начинался рассвет.

Подошёл Роберт с девушкой, которая, как он сказал, помогла победить, вывесив во время боя флаг ганга. Эрни посмотрел на неё, думая: «Чёрт возьми, обыкновенная шлюха. Неужели Роберт этого не видит?» Девушка чуть не подмигивала ему, но он только кивнул Роберту. Возможно, она на всех так смотрит. Да и чего скажешь простаку, который ничего не хочет видеть?

Появилась Кэти и тихонько стала рядом. Эрни сказал, не глядя на неё:

Надо проследить, чтобы ничего не пропало. Затем отобрать лучшие грузовики Королей, уложить продукты и всё прочее и проваливать отсюда.

— Проваливать? — удивилась Кэти. — Но от кого нам бежать? На нас здесь никто не нападёт.

— Никто…

— Тогда зачем уезжать? Здесь красивые помещения, настоящие кровати и ванные комнаты, не так, как в старом кинотеатре. Почему же ты хочешь уехать?

— Я боюсь, что здесь мы станем…

Тут подошло несколько парней из ганга:

— Эрни, понимаешь, сейчас все ругаются из-за спален. Многие наши ребята пошли с рабынями, а их девушки не только потеряли своих парней, им теперь и спать-то негде. Честно, скоро все передерутся, если ты не придёшь и не разберёшься…

Говорившего перебили:

— Эрни, а как же с работой на кухне? Я хочу сказать, у Королей были рабы — а теперь как? Будем чередоваться, как раньше? Так ведь народу кормить надо больше. Сейчас была бы моя очередь готовить завтрак, но…

— Тогда это и есть твоя очередь, приятель, — сказал Эрни. В его голосе звучала такая безнадёжная усталость, что Кэти испуганно посмотрела на него. — Набери в помощь столько человек, сколько надо. Скажи, что я велел.

— Спасибо, Эрни.

— Кэти скоро пойдёт разбираться с девчонками. В замке должно быть много кроватей. А если кому не хватит, можно селиться в городе. Это безопасно, так и скажи.

— Ты устал, Эрни, — проговорила Кэти.

Не знаю… Оставь меня в покое.

Ты всё ещё думаешь, что мы должны уехать отсюда?

— Да, и прошу ещё раз — оставь меня в покое.

Кэти повернулась и отошла. У двери оглянулась. Эрни неподвижно смотрел куда-то в пустоту. Король замка.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЕВЕРНАЯ ВЕСНА

Тиф распространялся от забитой канализации и загнившей воды в хранилищах. Именно в городах люди были настолько невежественны, что ели открытое пять суток назад консервированное мясо. Клиники, организованные студентами-медиками, давно были разграблены, лекарств никаких не осталось, и даже самый слабый из многочисленных вирусов гриппа распространялся беспрепятственно. Как установили позже историки, таких эпидемий было несколько.

Однажды в дождливый октябрьский день Эрни собрал совет.

Кэти перечислила оставшиеся припасы. Для тех, кто остался в живых, хватало на десять дней. Время крупных гангов проходило. Для них нужны были огромные и надёжные источники продовольствия, сложная организация и оборона. Преимущества сейчас были за небольшими волчьими стаями, которые могли путешествовать налегке.

— Всё сводится к тому, — подвёл итоги Эрни, — что если мы останемся в Лондоне, то скоро вымрем от голода и болезней. Лучше взять то, что у нас ещё осталось, и двинуться поближе к северным рынкам. Так или иначе, нам придётся с ними торговать.

— А что будет, если нам нечем будет торговать? — спросил Чарли.

— Ну, мы-то сумеем прожить, если все эти деревенщины как-то перебиваются, — самоуверенно заявил Эрни.

И они отправились в путь — без конкретного плана и цели.

Два фургончика, тяжело нагруженные, выехали со двора. В одном из них сидели Эрни и Кэти и — позади — Эстелла, в другом — Роберт и Джулия. Чарли возглавлял мотоциклистов — следы былого шика ещё оставались, но тигровые флаги уже не развевались на ветру, а мотоциклы, донельзя изношенные, чихали и плевались дымом.

Вблизи посёлка Стэфолд небольшое поле и ряд коттеджей образовали центр торговой зоны. Фургончики остановились, их окружили кольцом мотоциклов — опять-таки это были остатки былой лихости.

— Сначала добудем пищу, — сказал Эрни, — потом посмотрим, что можно выторговать. Девочки, за дело. — Он раздал маленькие бутылочки с бензином, которые стоили по тем временам четыре жестянки бобов.

— Пошли, — предложила Кэти Джулии, и они отправились за покупками по хлюпающей грязи.