Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 22

Он кивнул и сказал:

— Да. Как Надама. А Катя не собирается объявлять о помолвке до тех пор, пока миссия наша не будет доведена до конца. До тех пор, пока Рхыфамун не будет побежден, а мы не доставим «Заветную книгу» в Вану.

Брахт со вздохом кивнул.

— Вы сами так договорились, — продолжал Каландрилл, хотя и понимал, что Брахт лишь дал обет не преследовать ее.

— Странные у вас обычаи на юге, — протянул Брахт и печально улыбнулся. — Ладно, будь по-твоему. Я постараюсь держать себя в руках.

— Во имя нашей цели, — осторожно сказал Каландрилл.

— Истинно, — согласился Брахт. — Во имя нашей цели. Но Ахрд знает: мне будет нелегко безучастно смотреть на ухаживания фатоватых южан… — Он покачал головой.

Каландрилл, задетый за живое столь нелестным отзывом о южанах, пробормотал:

— Будем надеяться, что они от этого воздержатся. Но если так случится, постарайся не превращать их в наших врагов.

Брахт рассмеялся и обнял его за плечи.

— Я не считаю тебя фатом, друг мой. Обещаю держать себя в руках.

— Ну и хорошо, — похвалил Каландрилл, приободряясь. — Ну что, продолжим?

— Нет. — Брахт поднял глаза к темнеющему небу, по которому со стороны моря плыли темные, как сажа, облака. В доме зажглись огни. — Скоро вечер. Катя хочет сходить в гавань.

За событиями дня Каландрилл совсем забыл о судне и тут же согласился с Брахтом. Сначала они отправились в библиотеку, где Менелиан все еще копался в книгах, так ничего и не отыскав. Скоро, благоухая после ванной, в библиотеку спустилась Катя. Волосы ее блестели золотом в огне ламп. Колдун закрыл книгу и заявил о своем намерении сопровождать их.

— В Вишат'йи я ваша лучшая защита от чайпаку, — пояснил он. — Даже Братство подумает дважды, прежде чем напасть на колдуна тирана.

Никто не стал возражать, и, надев плащи, они вышли на улицы города. Солнце уже закатилось за восточный утес. Горели светильники, но небо еще не успело совсем потемнеть, и они получили возможность разглядеть город. Он был много больше Мхерут'йи и более впечатляющ, чем Харасуль. На улицах, расположенных террасами, было много народу, и все почтительно расступались перед Менелианом, чей плащ, как и халат, был вышит знаками, указывающими на его ремесло.

Кое-кто приветствовал его, и колдун отвечал сдержанно. Ничто не наводило на мысли о войне, не считая мрачных катапульт на окружающих город высотах, укреплений вокруг гавани да изредка попадавшихся патрулей. Город походил скорее на процветающее поселение, живущее своей жизнью, нежели на готовящийся к осаде или приступу укрепленный пункт. Торговцы расхваливали свои товары, за раскрытыми дверями таверн шла обычная суетная жизнь; из трапезных доносились приятные запахи пищи, смешанные с едким дымом наркотического табака, являвшего собой отличительный признак кандийских городов.

— Когда впервые заговорили о войне, здесь поднялась страшная суматоха, — рассказывал Менелиан, отвечая на вопрос Каландрилла. — Киндар эк'Ниль поднял на ноги весь город, и все, от мала до велика, строили катапульты и баллисты и возводили баррикады; были созданы добровольные дружины. Но лишь отсутствие торговых кораблей напоминает нам о войне. Может статься, она до нас так и не докатится. Недели две ходили всякого рода слухи, но потом люди вернулись к своим обычным занятиям.

Каландриллу, изучавшему историю войн Лиссе, это показалось странным. На его родине город, коему угрожает нападение, не может жить столь беззаботно. Сам себе он объяснил это тем, что города его страны окружены стенами и в каждом правит свой собственный домм. Лиссеанский город — это крепость. В Кандахаре же тиран — единственный правитель, и посему, видимо, население Вишат'йи возлагало на него все заботы о своей защите. Каландрилл не был готов сказать, какая система лучше.

В той, предыдущей жизни тема показалась бы ему вполне интересной, и он непременно втянул бы Менелиана в дебаты по поводу единовластной и республиканской форм правления, но теперь подобные философские рассуждения казались ему праздными. Ибо в ход были пущены куда более мощные и страшные силы, да и опасность, грозившая ему уже в ближайшем будущем, была весьма реальной. Даже находясь под охраной колдуна, он не мог быть полностью уверен в том, что на них не попытаются напасть чайпаку, если, конечно, братство уже знает, что он здесь. А оно, скорее всего, ибо до этого убийцам самым непостижимым образом удавалось узнать, где он находится. Так что он сомневался: чайпаку известно, что жертва их прибыла в Вишат'йи.

Он осторожно разглядывал проходивших мимо людей скользя взглядом по их лицам, осматривая высокие окна и крыши, заглядывая во все переулки. Устроить засаду в Вишат'йи проще простого. Можно посадить лучника на нависающем балконе или спрятать в переулке меченосца. Каландрилл инстинктивно сжимал под плащом эфес меча, нисколько не сомневаясь, что и Брахт с Катей столь же бдительны. Только Менелиан был совершенно спокоен — видимо, он окружил их колдовством.

Просто им повезло или воистину оберегало их колдовство, он сказать не мог, только они без всяких приключений добрались до гавани. Киндара эк'Ниля нигде не было видно, но, расположившись вдоль кромки сухого дока, в темно-красных, словно засохшая кровь, доспехах из драконьей кожи, за работой вануйцев наблюдало отделение солдат под началом сераскера. Завидев Менелиана, сераскер отсалютовал, а солдаты встали навытяжку, громко стукнув древками копий о землю. Рядом стояли лучники вануйцев, и по их зову явился Теккан.

Его соломенного цвета волосы были мокры от пота, а рубашка, несмотря на холод, прилипла к широким плечам. Кожаные штаны его были в опилках и дегте. Завидев их, он широко улыбнулся.

— Работы меньше, чем я думал, — сказал он без всякого предисловия. — А благодаря эк'Нилю мы справились с ней быстрее, чем я рассчитывал. Так что завтра с утренним отливом можно выходить в море.

— Не раньше? — поинтересовался Менелиан. Теккан отрицательно покачал головой, и с волос его посыпались щепки и опилки.

— Теперь против нас течение. — Он махнул рукой в сторону устья реки, где Ист яростно пенился, борясь с морем. — А люди мои устали. Им нужно отдохнуть хотя бы ночь, прежде чем взяться за весла.

— На рассвете и ветер будет попутным, — вставил сераскер. — Вечером и ночью ветер дует с моря, а к рассвету он меняет направление. Выйдя из гавани, вы сразу же сможете поднять паруса.

Каландрилл едва не спросил колдуна, может ли посыльный из Нхур-Джабаля прибыть ночью, но вовремя спохватился. Вряд ли, подумал он. А увидев беззаботную улыбку Менелиана, и совсем успокоился.

— Когда ветер меняет направление? — спросил Теккан у сераскера.

Воин втянул носом воздух и сказал:

— До того, как солнце поднимется вон над той скалой, — и ткнул подбородком на восток. — Отлив начинается около второго часа, но ветер меняется только ко второй смене караула.

— А цепь? — Теккан посмотрел на массивную цепь, перекрывавшую вход и выход из гавани.

— Приказания уже отданы, — заверил его Менелиан. — Цепь будет опущена, когда только пожелаете.

— С твоего разрешения… — начал сераскер, глядя на колдуна. Менелиан жестом позволил ему продолжать. — В этот час туман настолько плотный, что и в двух шагах ничего не видно, а за гаванью из воды, как драконьи клыки, торчат скалы. Так что возьмите-ка вы с собой лоцмана.

Менелиан кивнул и спросил:

— У тебя кто-нибудь есть на примете? Надежный человек?

— Я бы взял Калима эк'Барре, — посоветовал сераскер. — Если, конечно, вы уговорите его встать так рано.

— Где его найти?

Сераскер махнул рукой в сторону цепочки таверн:

— Где-то там. Скорее всего — в «Голове тирана».

— Я его приведу, — заявил колдун, словно бы и не сомневаясь в согласии лоцмана. — Благодарю за совет.

Сераскер с улыбкой пожал плечами. Менелиан повернулся к Теккану:

— Можешь не беспокоиться, лоцман будет здесь.

— Значит, выходим на рассвете, — твердо заявил капитан и обратил взор на Катю. — Будь здесь к третьему часу.