Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 90

Однажды кинжал скользнул Кате по ребрам, но девушка легко оттолкнула от себя соперницу и даже улыбнулась, хотя тонкая красная полоска проступила у нее на кольчуге. В следующий раз меч чиркнул ее по бедру, но и эта рана была неглубокой. Сабля Кати тоже оставляла одну рану за другой на теле Джехенне — на ребрах туника ее расползлась и окрасилась в красный цвет, кровь капала из предплечья на пальцы, сжимавшие кинжал, под грудью бренчали оторвавшиеся бляхи. Но все эти раны были незначительными, и в пылу битвы соперницы их не замечали. Джехенне наседала, пытаясь пробиться сквозь оборону Кати.

Они приблизились к дубу, и Каландрилл встал между ними и Брахтом, все еще лежавшим без сознания, опасаясь, что Джехенне может пожертвовать собой, только бы убить обидчика. Да и случайный удар тоже мог сделать свое дело. К своему удивлению, он увидел, что говорящие с духами и те самые воины, что вбивали гвозди, тоже выстроились живым барьером около Брахта. Он бросил торопливый взгляд на товарища — керниец лежал со спокойным лицом, как во сне. И тут раздался резкий вздох толпы.

Женщины опять сошлись в ближнем бою. Катя удерживала саблей кинжал, направленный ей в горло, зажав меч соперницы между левой рукой и грудной клеткой. Джехенне отдернула руку, и Катин клинок просвистел в воздухе. Рука с кинжалом по инерции выстрелила вперед, и кулак Джехенне ударил Катю в подбородок. Глаза девушки расширились и помутнели. Джехенне хищно ухмыльнулась и, выдернув меч из-под левой руки вануйки, тут же направила его Кате в горло.

Каландрилл решил, что Катя оглоушена ударом и ничего не сможет предпринять против меча, который сейчас вырвет из нее жизнь. Время словно остановилось Для него, движения соперниц казались ему замедленными. Сверкающая сталь меча неторопливо летела в сторону Катиного горла, вануйка медленно, очень медленно сделала шаг назад, но этого было недостаточно, чтобы избежать смерти. Затем она сделала второй шаг, колени ее подогнулись, и Каландрилл уже больше не сомневался, что она оглоушена. Меч неторопливо пролетел над головой Кати, так близко, что коснулся льняных волос. Удар был настолько силен, что даже развернул Джехенне вокруг своей оси; кинжал ее беспорядочно поднимался и опускался, защищая спину, пока она не пересилила силу инерции и не начала разворачиваться. Этих мгновений Кате оказалось достаточно, чтобы собраться и сделать выпад вперед. Ноги резко выпрямились, сабля нацелилась на соперницу. Вся сила стройного тела вануйки была вложена в этот удар.

Клинок вонзился Джехенне в бок прежде, чем кинжал пошел по дуге назад, а меч поднялся для ответного удара.

Время вновь побежало в своем обычном темпе. Сабля вошла меж ребер Джехенне наполовину, и вопль рыжеволосой лыкардки разорвал установившуюся вдруг тишину. Каландриллу показалось, что в крике том было больше ярости, чем боли. Катя выдернула клинок, но он уже больше не блестел на солнце. Джехенне покачнулась, на губах ее выступила розовая пена, она закашлялась, и кровь залила ей подбородок. Лицо ее как-то сразу осунулось, она подняла меч и сделала один нетвердый шаг в сторону Кати. Сабля по дуге прошлась по животу лыкардки, и Джехенне хрюкнула. Кровь пошла у нее ртом, она согнулась, выронив меч и кинжал, и опустилась на четвереньки. Какое-то мгновение она так и стояла, дыша с хрипом, лицо ее было скрыто за липкими, потными волосами. Затем Джехенне мотнула головой и, простонав что-то такое, чего никто не понял, рухнула на землю. Издав последний вздох, она замерла.

Все молчали, словно не верили в то, что Джехенне ни Ларрхын повержена и мертва. Каландриллу показалось, что даже насекомые, птицы и кони затаились, а ветер перестал шуметь в листве деревьев. Катя стояла, склонив голову, с окровавленной саблей, опущенной вдоль тела. Лицо ее было суровым, без тени торжества или радости. Она словно отдавала последние почести поверженному врагу.

И опять речитативом заговорили драхоманны:

— Бой окончен.

— Джехенне ни Ларрхын была подвергнута испытанию и не выдержала его.

— Собственными устами она прокляла себя.

— Клинком была она испытана, и клинком она была повержена.

— Пусть те, кто видел сие воочию, рассказывают всем: Катя из Вану дралась с честью и с честью победила.

Катя нахмурилась при первых словах драхоманнов, и Каландрилл поспешил перевести их слова. Она кивнула вытерла травой клинок и спрятала его в ножны.

— И что теперь? — спросила она. — Что они с нами сделают? Отправят нас или дадут нам пристанище до тех пор, пока Брахт не придет в себя?

У Каландрилла ответа на этот вопрос не было, но тут один из говорящих с духами подошел к ним со смирением.

— Я говорю на вашем языке, — сказал он. — Ни один лыкард не причинит вам вреда. Мы разнесем весть о том, что здесь свершилось, по всем пастбищам. Все в краях наших узнают о богохульстве Джехенне ни Ларрхын и о том, что Брахт ни Эррхин благословен Ахрдом. Если будет на то воля ваша, мы готовы отвезти его назад в стан, где он может оставаться столько, сколько захочет. Сок священного Ахрдова древа течет в его жилах, но, если понадобится ему помощь наших целителей, она будет ему оказана. Как и тебе.

Он помолчал, и Катя осмотрела себя, словно только сейчас увидела свои раны. Она беспечно махнула рукой и, пристально глядя на шамана, спросила:

— А о Рхыфамуне весть вы разошлете? О Давене Тирасе?

— Непременно, — пообещал драхоманн. — От становища к становищу полетит весть о том, что Давен Тирас — пария, подлежащая уничтожению первым встречным. Ахрд вынес Джехенне приговор, и посему все узнают, что ее предложение о союзе — безумие, коему поддалась она под влиянием Рхыфамуна.

— Мы продолжим погоню, — сказала Катя. — Ибо у него книга, которую поклялись мы доставить в Вану.

— Помех на пути вы не встретите, — заверил их шаман. — И если будет убит Рхыфамун, все, что найдут при нем, будет передано вам, где бы в Куан-на'Форе вы ни находились.

— Да будет так. Благодарим тебя. — Катя поклонилась драхоманну. — А пока перенесем Брахта в лагерь.

— Как прикажете.

Говорящий с духами поклонился, развернулся и отдал приказания воинам, которые бросились сооружать носилки из молодых деревьев, росших на опушке леса.

Все становище вышло им навстречу, и гул голосов вознесся к небу, когда люди увидели тело Джехенне на белом коне, а затем Брахта, которого несли на носилках. Говорящие с духами ехали впереди и, как глашатаи, рассказывали о распятии, о том, чем оно закончилось, о последовавшей битве и о Давене Тирасе. Весть эта мгновенно разнеслась по лагерю, и люди смотрели на Катю с благоговейным ужасом. Она же, обеспокоенная, не спускала глаз с Брахта.

Теперь бывшие узники расположились в кибитке Джехенне, которая была передана в их полное распоряжение. Брахт был уложен на застеленную шелком кровать. Катя еле дождалась, когда говорящие с духами перевяжут ей раны, и тут же отправилась к Брахту. Керниец внешне был в полном порядке. Раны на ладонях полностью затянулись, даже от зеленого сока, вытолкнувшего гвозди из его рук и залечившего раны, не осталось и следа. Если бы Каландрилл не видел всего своими собственными глазами, он бы не поверил, что друга его пытались пригвоздить к дереву. Наступили сумерки, а Брахт все спал. И никто не знал, когда он проснется, ибо никому не приходилось видеть человека, выжившего после такого испытания.

— Он жив, — сказал Каландрилл, наблюдая за тем, как Катя, нахмурившись, осторожно обмывает умиротворенное лицо Брахта. — И мы — ты! — сегодня победили!

— Если он не проснется, мы потеряем все, что выиграли. — Катя отложила платок, которым протирала лоб Брахта, и, не глядя на Каландрилла, продолжила: — Я его не оставлю, а Рхыфамун могуществен. Насколько сильны местные драхоманны — не знаю. Но, может они обладают такими заговорами, которые помогут остановить Рхыфамуна?

— Нам остается только ждать, — сказал Каландрилл. — пока он не проснется, — согласилась Катя, приглаживая Брахту волосы.