Темная магия - Уэллс Энгус - Страница 98

Брахт нахмурился, размышляя. Катя поджала губы и впервые вступила в разговор:

— В этом есть смысл, я согласна. Но что, если он вселится в говорящего с духами прежде, чем мы доберемся до лагеря? И мы запросто нарвемся на убийцу с лицом друга?

— По моему разумению, он может сделать это только тогда, когда говорящие с духами общаются между собой. — Каландрилл вопросительно взглянул на Невина. Шаман кивнул и застонал от этого движения. — Моррах, должно быть, сопротивлялся колдовству. И хотя магия Рхыфамуна оказалась сильнее, на лице его все же были черты прежнего Морраха. Ты видел его глаза?

— Они горели безумием, — тихо произнесла Катя. — Словно из черепа его смотрел некий демон.

— А помнишь глаза дохлого волка, которого мы прикончили в ущелье? — спросил девушку Каландрилл. — Точно такие же. Поэтому я полагаю, что безумие горит в глазах жертвы как фитиль, если только колдун не переселяется в человека окончательно. Нам будет нетрудно его распознать.

— И это еще не все, — сказал Невин, но тут же сморщился. — Ахрд, как же у меня болит голова!

— Ты не можешь вылечить себя? — спросил Дахан.

— Не сейчас. — Шаман тоскливо улыбнулся. — До тех пор, пока они не уедут, я не хочу пользоваться своим умением ни в чем… — Он многозначительно посмотрел на все еще лежавшего без сознания Морраха, и Дахан понимающе кивнул. — Я потерплю. Я полагаю, Каландрилл говорит дело. Больше вам опасаться моих братьев не придется. Если бы Рхыфамун мог вселиться в нас обоих, он послал бы меня вместе с Моррахом.

— Я уже думал об этом, — сказал Каландрилл. — Сразу заподозрил неладное, когда увидел, что из вашей кибитки вышел только один человек.

— Истинно. — Невин на сей раз сдержался и не стал кивать. — Мы ведь всегда действуем вместе. По всем становищам говорящие с духами живут парами.

Дахан и Брахт кивнули.

— Говорящих с духами всегда по меньшей мере двое, — продолжал Невин. — В крупных становищах нас может быть трое или четверо. Но поодиночке — нигде. Понимаете теперь? Будь Рхыфамун в состоянии вселиться сразу в двоих, он, без сомнения, послал бы нас обоих исполнять свои грязные замыслы. Но он этого не сделал. Из чего я заключаю, что в двоих одновременно вселиться он не может и способен овладеть только одним телом.

— Истинно. — Каландрилл улыбнулся. — Я тебя понимаю.

— Ты смекалист, — похвалил его Невин и с улыбкой повернулся к лыкардам. — Нас по меньшей мере по двое в каждом становище, а Рхыфамун может вселиться только в одного. Ближайший стан — в пяти днях езды от нас, и, прежде чем там появятся наши друзья, все драхоманны уже будут знать о Рхыфамуне. И даже если колдун проведает, что они едут, и вселится в одного из говорящих с духами, другой об этом будет обязательно знать. Подобная магия не может себя не проявить.

— А одержимый будет схвачен, — заключил Каландрилл. — ибо даже та сила, что владела Моррахом, не может противостоять всему становищу.

— Истинно, и он будет задержан до тех пор, пока не прибудете вы, — с улыбкой продолжал Невин. — И тогда ты вновь пустишь в ход благословенный меч, и колдовство будет побеждено.

— Так что можно ехать спокойно, — сказал Каландрилл.

— Если, конечно, Рхыфамун не изобретет что-нибудь новенькое, — пробормотал Брахт.

— А он постарается, — усмехаясь, произнес Каландрилл, довольный собой. — Но это нас не остановит.

— Не остановит, — твердо поддержал его Брахт и тоже усмехнулся. — Во имя Ахрда, не остановит!

— Моррах приходит в себя! — воскликнула женщина, и все повернулись ко второму говорящему с духами.

Невин, не сдержав стона, встал подле Морраха на колени. Каландрилл на всякий случай вытащил меч. Уста Морраха раскрылись, и он то ли вздохнул, то ли застонал и наконец с трудом приподнял веки, моргнул, и вдруг глаза его широко раскрылись, и он закричал. Невин взял его за плечи и начал что-то быстро-быстро говорить на их языке. Моррах всхлипнул и прижался к другу, как увидевший кошмар ребенок к отцу. Моррах дрожал всем телом, зубы его стучали, лицо осунулось, глаза остекленели — он словно искал что-то внутри себя. Дрожь постепенно унялась, он сжал зубы, глубоко вдохнул, со свистом выдохнул, словно пропел благодарственный гимн, и поднял голову.

— Да не оставит меня Ахрд. — Он осмотрелся, словно наслаждаясь видом своей кибитки и знакомыми лицами. — Вино есть?

Ему протянули кружку, он жадно опрокинул ее в себя, утер уста, вернул кружку и встал, опираясь спиной на стену кибитки.

— Да не оставит меня Ахрд, — повторил он на энвахе, — и не подвергнет вновь подобному ужасу. Лучше бы вы разрубили меня пополам.

— Ты жив, а это главное, — сказал Невин. — И благодари за это Каландрилла и богиню Деру.

Моррах посмотрел на клинок Каландрилла, медленно, словно нехотя, протянул руку и коснулся стали. Но пальцы его ощутили только холодный металл. Он вздохнул и неуверенно улыбнулся.

— Благодарю тебя, Ахрд! Я едва тебя не убил!

— Не ты, а Рхыфамун, — возразил Каландрилл. — Ему нужно было умертвить кого-нибудь из нас.

Моррах кивнул и сказал:

— Я знаю. Я чувствовал его в себе. — Он содрогнулся и с потухшим взором повернулся к Невину: — Тебе сильно досталось, брат мой?

— Голова трещит, — улыбнулся Невин. — А так — ничего.

— Слава Ахрду, — пробормотал Моррах. — Больше я никому не причинил вреда?

— Никому, — успокоил его Невин. — Поведай, что знаешь.

Моррах предпочел бы все забыть, но, поколебавшись, кивнул и начал рассказ:

— Мы были в трансе. Беседовали с Теннадом, из ни Брхынов. И вдруг сгустилась тьма, плотная эфирная туча, словно нас окутал сам грех, и потом нечто вселилось в меня.

Он помолчал, дрожь пробежала по его телу. Невин тихо попросил вина и передал чашу Морраху. Он выпил и, крепко, так что побелели костяшки пальцев, сжимая пустую чашу, продолжил:

— Я знал, что это дух Рхыфамуна, я пытался воспротивиться ему, но он был слишком силен. Ахрд, насколько же он могуч! Он раздавил меня. Я превратился в послушную марионетку в его руках. Я видел, что ты все понял, и потому ударил тебя. Прости. Я оставил тебя одного, мне было все равно, жив ты или мертв. И я отправился к ним. — Моррах опустил чашу и указал рукой на троицу. — Я, или Рхыфамун, сидевший во мне, надеялся, что они спят, и собирался перерезать глотку хотя бы одному из них. Но вдруг появился Каландрилл, и мы вступили в борьбу; а затем они опять были втроем. Я слышал, как сам просил Брахта убить меня, и дух, сидевший во мне, был уверен, что, если он меня убьет, его прикажет убить Дахан, и тогда их начинанию придет конец. Очень важно, что их трое. Рхыфамун знает это, он знает, что их должно быть трое. А затем Каландрилл коснулся меня мечом, и я… Ахрд, какая это была боль! Словно в венах моих загорелся огонь. — Он с удивлением посмотрел на клинок и покачал головой. — Но это был очистительный огонь, ибо, горя, я чувствовал, что дух его меня покидает. А потом я уже ничего не помню.

— Слава Ахрду, ты жив и здоров, — заключил Невин.

— Слава Ахрду! Слава Дере, вложившей в руки Каландрилла такой меч, — сказал Моррах. — И что он вовремя вспомнил о нем. Окажись на его месте кто-нибудь не столь смекалистый, он разрубил бы меня на куски.

Каландрилл спрятал меч в ножны, уже не сомневаясь, что колдовство Рхыфамуна на сей раз побеждено.

— Он воспользовался тобой, — сказал юноша. — Но наш противник, кажется, перехитрил самого себя.

Невин в двух словах рассказал Морраху все, о чем' они только что говорили, и тот кивнул, улыбаясь.

— Истинно, — заявил он. — Колесо судьбы покатилось против него. Что он теперь предпримет, как ты думаешь?

— Рхыфамун скачет на север, в сторону Джессеринской равнины, — пояснил Каландрилл, — где заправляет бог Хоруль. А это значит, опочивальни Фарна там быть не может. Скорее всего, ему надо просто пересечь равнину, а затем и Боррхун-Мадж. По нашему разумению, Безумный бог покоится за пределами мира.

— Как вы его там найдете? — спросил Моррах и, сморщившись, добавил: — А что, если он переселится в кого-нибудь еще?