Карты рая - Веприк Дмитрий - Страница 44

В общем, несмотря на зазывную вывеску, толпа в павильон не ломилась. Прошло не менее трех часов, когда, толкнув зеркальную дверь, в здание вошел первый случайный посетитель. Следовало бы его подробно описать, но на самом деле совершенно неважно, как он выглядел и какое общественное положение занимал. Был ли он преуспевшим толстым и пузатым оптовым торговцем или небритым хиппи, сыном-лоботрясом состоятельных родителей, одетым в висящее картинной бахромой тряпье, не имеют никакого значения. В таких случаях первый посетитель исключителен только тем, что он первый.

— Аттракцион «Поединок с монстром» приветствует вас! — поднявшись навстречу, радостно провозгласил благообразный толстяк, волосы которого теперь могли служить лучшей рекламой шампуня против перхоти, — Я уверен, вы не пожалеете, что зашли сюда. Как первому посетителю, вам предоставляется право пройти три тура бесплатно.

— Э-эк! — сказал первый посетитель. Его мучило похмелье, и он рассчитывал, что моцион приведет его в приемлемое состояние. — Ик! А где этот ваш, как его.., монстр?

— О-о, вы сейчас его увидите! — сказал Бариль Альфонес, хлопком в ладоши включив экран на стене. — Правда замечательно? Совсем как настоящий!

Первый посетитель снова издал горловой звук:

— А почему он не двигается?

— Сейчас он оживет, — заверил Бариль Альфонес, нажав наугад пару кнопок. — Ожить! — громко произнес он.

И Большой Квидак послушно сделал несколько шагов среди окружавших его псевдогранитных глыб, образовывавших что-то вроде миниатюрного каменного леса. Помещение было погружено в сумерки, скрывающие подробности и придающие мертвым имитаторам вид живых существ. Только сейчас дело обстояло с точностью до наоборот.

— Какой-то он не настоящий, — капризно сказал посетитель. — Грубая работа.

Бариль Альфонес даже всплеснул руками:

— Ну не скажите! Монстр как живой, очень быстрый, хитрый и коварный. Ручаюсь, знакомство с ним вам понравится.

— А это что у него вместо носа? — поинтересовался посетитель. — Я так понял, это пулемет?

— Совершенно верно, — прозвучал ответ. — Шестиствольная установка.

— А хвост?

— Что «хвост»? Ах да, хвост исполняет функцию холодного оружия. Не беспокойтесь, наш аттракцион гарантирует безопасность клиентов. Никаких травм! Монстр стреляет краской. Не волнуйтесь, краска сама испаряется и не оставляет следов.

Посетитель снова рыгнул.

— Ну, дык, ладно, — сказал он. — Объясняйте, чего там надо.

Через пять минут он был облачен в пятнистый комбинезон и закрытый шлем, получил ружье, похожее на настоящее, и спущен вниз, к пластиковым зарослям, глыбам и скрывающемуся среди них монстру. Естественный вопрос: «на кой черт мне это надо?» — пришел с запозданием, и теперь оставалось только получить обещанное удовольствие. Подражая движениям героев боевиков, посетитель сделал несколько перебежек между гранитными столбами, подумав, что это скучно, когда за тобой не следят сосущие пиво приятели, с которыми в следующем туре можно поменяться местом, чтобы в свою очередь пить пиво и комментировать чужие промахи. Он уже собрался плюнуть на этот идиотский аттракцион, когда увидел Большого Квидака прямо перед собой. Лицом к лицу, образно говоря.

Хотя на экране монстр казался очень неестественным, теперь посетитель резко изменил мнение. Вынырнувшее из темноты чудище оказалось живым воплощением ужаса. Не успев успокоить себя простым соображением, что это всего-навсего аттракционная марионетка, посетитель заорал что-то совсем не героическое и принялся палить из ружья. Через секунду Большой Квидак был заляпан фосфоресцирующей краской и светился, как неоновая реклама в момент падения напряжения в сети. Монстр не проявил себя, как было обещано, хитрым и коварным, но уж быстрым оказался точно. Вместо того чтобы хлопнуться на пол и задергаться в агонии, соблюдая правила игры, он приблизился, навис над посетителем и взмахнул хвостом. Подобно своим предшественникам, человек произнес «ой!», уронил ружье и, опустившись на пол, задумался над смыслом жизни. Прежде чем начала испаряться светящаяся краска, новый адепт поднялся на ноги и изъявил монстру все пришедшие на ум знаки почтения.

— Это хорошее мнение иметь, — прошелестел в ответ монстр, и человек озадаченно завертел шеей в поисках источника звука. — Теперь ты имеешь смысл жизни. Теперь тебе идти к своим новым друзьям. Надо подумать, как привести сюда еще много людей, имеющим нам полезность.

И новый прозелит удалился, пятясь задом и неловко кланяясь. Возможно, так в нем проявлялись рефлексы, сохранившиеся в мифической наследственной памяти. Со следующими посетителями пришлось повозиться. Их было трое, и Большому Квидаку пришлось всерьез изображать аттракционную марионетку. Но с задачей он справился, и все трое покинули павильон в твердой уверенности, что для них нет более достойного способа распорядиться своей судьбой, чем посвятить жизнь служению членистоногому монстру.

На следующий день Альфонес погасил, а затем и вообще ликвидировал зазывную вывеску. В ней больше не было надобности. Посетители повалили стабильным потоком, и мрачный монстр уподобился напряженно работающей машине по наделению смыслом жизни. Случайных прохожих почти не было. Приходили те, кого люди Большого Квидака подбирали в пестрой курортной толпе, где так легко заводятся случайные знакомства. Были тут одуревшие от однообразия серой жизни мелкие правительственные служащие, жаждущие расслабиться пилоты кораблей, средней руки коммерсанты, просто профессиональные бездельники — в общем, тот самый человеческий материал, из которого для начала и за неимением лучшего Большой Квидак собрался слепить невидимый фундамент своей великой империи.

При всех странностях характера капитан Никсон умел держать слово. Так никогда и не выяснилось, почему найденной на острове девушкой не заинтересовались специальные службы. Тем не менее это случилось, и через трое суток после прихода «Эскалибура» на базу сержант Диксон Бричард и кандидат Сато Ишин получили двенадцатидневный отпуск.

За этот срок можно отвести душу, но его до смешного мало, чтобы разобраться почти с ноля, что такое человеческий мир. Впоследствии специальные службы так и не выяснили, где эти двое провели время. Известно только, что ровно через двенадцать дней они вернулись. Поправившийся килограммов на пять сержант взошел на корабль с вытянутой физиономией, как будто за время отдыха его чем-то очень удивили и он до сих пор от изумления не оправился. Сато была спокойна, молчалива и сосредоточенна.

— Я согласна на ваше предложение, сэр, — сказала она, встретившись с капитаном Никсоном.

— Очень хорошо, — ответил тот. — В таком случае будем считать, что приказ о вашем приеме в Гвардию входит в силу с настоящей минуты. Поэтому рад вам сообщить, что, если вы не спустите ноги на пол или сделаете что-нибудь подобное в следующий раз, вы получите дисциплинарное взыскание.

— Есть, сэр, — сказала Сато. Скрыть обиду ей не удалось.

— Скажите, сэр, — начала она, чуть помедлив. — Почему вы считали, что мне грозит одиночество, если я не останусь здесь?

Ей показалось, что капитан Никсон хотел бы не отвечать на этот вопрос.

— По нескольким причинам, — сказал он. — Самая главная из них: вы слишком не похожи на других людей. А здесь пока что единственное место, где вас готовы принять такой, какая вы есть.

— Но, сэр! — сказала Сато. — Люди все ведь не похожи друг на друга. А в том городе, где мы были, многие из них, наоборот, из кожи вон лезут, чтобы казаться не такими, как все.

Капитан Никсон обозначил улыбку.

— Я не знаю, — сказал он, — водятся ли на вашем острове какие-нибудь яркие птицы, где успех у самок вызывают именно самцы с более ярким оперением?

— Да, сэр, — подтвердила Сато. — Я помню таких птиц.

Капитан Никсон кивнул.

— А если взять в руки яйцо или птенца из гнезда, — продолжил он. — а потом вернуть на место, может так случиться, что, вернувшись, птица откажется кормить своего птенца. Или сразу его убьет.